21.10.2008 | 12:57

"Имперский художник" Борис Орлов

Через несколько дней в Венском музее истории искусств откроется выставка современных российских художников. Один из ее участников – московский скульптор Борис Орлов. Стоит отметить, что среди приверженцев соцарта скульпторы – явление почти уникальное. Главное в этом направлении – ирония, а ей совсем не просто принимать "монументальные формы". Поэтому можно сказать, что творчество Орлова – это, скорее, исключение, которое, как и положено, блестяще подтверждает правило. Рассказывают "Новости культуры".

Борис Орлов в зале Третьяковской галереи на Крымском валу окружен работами друзей по Строгановскому училищу. "В одном потоке учились Косолапов, Соков, Соколов. Гнездо модернизма", – замечает мастер. Модернист Орлов учился у классика соцреализма – скульптора Мотовилова. Позже он сумел сделать эту науку веселой. "Колесница" Орлова – это пародия на соцреалистический ансамбль "Триумф победы".

"Помпезный уровень перевел в более прозаический, но не менее героический. Победа ковалась из всего, абсолютно из всего", – поясняет скульптор. Одно колесо велосипедное, другое – автомобильное, шины из дерева, сзади ручки от плуга. "Она динамична, агрессивна", – утверждает Орлов. Однако эта агрессивность иронична и карнавальна. "Денег у нас в ту пору на бронзу было маловато, самым доступным материалом было дерево. Его можно красить, облицовать, положить эмаль", – продолжает скульптор.

С помощью эмали Борис Орлов стал наводить на дерево парадный глянец. Его скульптуры – станковые и монументальные одновременно. В его работах цвет спорит с пластикой. "Я брал часто цвет не как живописный цвет, а как знак. Что зимой и летом одного цвета? "То страна моя прекрасная – на зиму и лето в красное"", – отмечает мастер.

В запасниках Третьяковки хранится скульптура "Моряк". Дерево меж двух ярких плоскостей, как брикет мороженного меж вафель. "Вдруг мы поворачиваем и получаем такой фасад роскошный", – показывает Орлов. Фасадность – признак имперской культуры, считает Орлов. Головы у его героев меньше орденов, и без мундира им, конечно, никуда. "Мундирчик Жукова. Здесь я вывел только маршалов нашей культуры, науки", – поясняет скульптор.

Мундир – это признак высокого статуса. Борис Орлов воспевает статусность с огромным энтузиазмом. "Я репрезентативность возвел в острие своего стиля. У меня как бы супер-, сверх-, гипертрофированно репрезентативный стиль", – говорит художник.

Самыми яркими детскими воспоминаниями стали парады – спортивные, военные и авиационные. Именно на авиационном заводе работал его отец. "Меня окружала великая империя со своей атрибутикой. Это стало моим пейзажем", – замечает он.

Уже позже, трудясь в одной мастерской с Приговым, Орлов придумал, как соединить свое образование с личным опытом. Так родился его концептуальный проект "Имперский художник". "Я первое время вычленял для себя эту архимодель, матрицу, на которую разные одежды надевают, а модель одна – имперского искусства", – рассказывает Орлов. В универсальной модели имперского искусства, которую он вывел, кроме отсылок к советскому агитпропу, есть место и античной классике, и монархической символике, и русскому авангарду 1920-х.

Когда Орлов еще только начинал развивать свою тему, само слово "империя" было ругательным, несмотря на политику. Поэтому власти заказывали "имперскому" художнику только детские площадки. Теперь, когда неофициальное искусство Бориса Орлова уже в законе, он работает над образами безвременья. "Почему эти грибы появились? Это уже такая археологическая тема. Империя рухнула, в руинах, поедается плесенью, хохлома у меня возникает", – отвечает художник.

Быть свободным художником скульптору не так просто, ведь именно этот вид искусства активно эксплуатируется идеологией. Спасение можно найти только в метапозиции, учит Борис Орлов и показывает, как из анализа и критики официальной образности рождается искусство веселое и героическое.