24.10.2008 | 13:20

Ион Марин в поисках новых музыкальных акцентов

Дирижерская элита, привыкшая к экспериментам с музыкой и исполнителями, по воле столичной филармонии сама стала объектом довольно смелого эксперимента. Суть концертного цикла "Дирижерский карт-бланш" сводится к тому, что маэстро выбирает на свой вкус размеры и рисунок музыкального произведения. Минувшим вечером в Большом зале столичной консерватории карт-бланшем успешно воспользовался австрийский дирижер Ион Марин. Рассказывают "Новости культуры".

Ион Марин не из тех дирижеров, которые мечтают о собственном оркестре. Он слишком ценит свободу и независимость, предпочитает работать приглашенным дирижером и говорит, что только так можно посвятить себя музыке. Иметь свой коллектив значит решать не только творческие задачи, но и организационные, а ритм жизни Иона Марина – это репетиции и концерты. Берлин,Вена, Лондон, Нью-Йорк, Токио. Приглашенным дирижером Национального филармонического оркестра России маэстро стал в 2006 году. "Я не первый год работаю с этим оркестром и думаю, что у коллектива есть потенциал, чтобы стать одним из лучших в Европе. И вообще, знаете, этот российский оркестр стал для меня семьей", – признается Ион Марин.

Гастролируя по миру, он свободно говорит на семи языках и сейчас изучает восьмой – русский. С самого начала своей работы с Национальным филармоническим маэстро наметил список сочинений, который он будет осваивать с этим коллективом. Каждая программа должна быть составлена так, чтобы можно было проследить музыкальные параллели и найти философию.

Идея этого концерта – показать преемственность поколений от Гайдна к Шенбергу. "Схема такая: Шуберт – Веберн, Гайдн – Брамс, Брамс – Шенберг. Этих музыкантов разделяют десятилетия. Брамс обращается к творчеству Гайдна, Шенберг – к Квартету Брамса. Это интересно, как музыканты смотрят и чувствуют одно и тоже произведение и как они его, если хотите, модернизируют", – поясняет дирижер.

Об аутентичном исполнении музыкальных сочинений и речи быть не может. Ион Марин категорически против их музейной консервации. Он считает, что это удел историков, а его задача – поиски новых акцентов и эмоций.