03.01.2009 | 13:31

"Щелкунчик" как вера в чудо

Человеческая душа жива до тех пор, пока не утрачена вера в чудо. Лучшее доказательство тому – музыкальное произведение, которое традиционно именуется самым новогодним, но скорее заслуживает звания "самого очеловечивающего". Балет "Щелкунчик" стал непременным атрибутом рождественско-новогодних празднеств в музыкальных театрах мира чуть более полувека назад. Но музыка Чайковского, в которой соединились изящество пасторали и напряженный драматизм, на протяжении столетия остается загадкой для самых искушенных интерпретаторов.
"Щелкунчик" пережил множество трактовок: трудно назвать шедевр, который выбирал бы столь же сложные маршруты для триумфального шествия по мировым подмосткам. Рассказывают "Новости культуры".

За постановку "Щелкунчика" в двадцатом веке не брался только ленивый. Бежар и Баланчин, Вайнонен и Григорович, Морис, Панфилов, Шемякин… Каждый ставил по-своему, не оглядываясь на коллег по цеху.
Версия Вайнонена – долгожитель. Первая редакция в 1934, вторая – двадцать лет спустя. Спектакль вошел в репертуар Вагановки, а затем и Московской академии хореографии.

Несколько лет назад "Балет Евгения Панфилова" потряс Москву своим Щелкунчиком. Насмешник Панфилов заставил в своем спектакле танцевать еще и… балет толстых! Мыши в офисных костюмах и пальто-шинелях напоминают рядовых клерков и менеджеров среднего звена, им принадлежит мир. В этих партиях заняты самые высокие танцовщики. На их фоне Маша и Принц – потерявшиеся дети.

Впрочем, не только Панфилов – Шемякин тоже сказал свое слово – в Мариинке. Он не только придумал костюмы и декорации, но и танцы. Теперь в Мариинке два балета – классический Вайнонена и Шемякинский в духе подлинного Гофмана. Здесь все гротескно и даже больше, одни носы бюргеров чего стоят. Маша в исполинской туфельке, черные снежинки… Одним словом, настоящая балетная гофманиада.
В Большом театре "Щелкунчик" Григоровича идет с 1966 года. Хореограф сам поставил танцы и написал либретто. Использовал не только сказку Гофмана, но и вольную интерпретацию Дюма-отца.
Николай Цискаридзе – тринадцатый Щелкунчик в Большом. В 1995 получить эту партию было сложнее, чем станцевать Спартака.
В балете целых три Щелкунчика. Щелкунчика-куклу, разгрызающего орехи, танцует балерина. Второй - Щелкунчик-солдат, сражающейся с мышами… Эту партию Алексей Матрахов танцует шесть лет. Николай Цискаридзе самый главный Щелкунчик последних лет.
Традиционно под Новый год и Рождество "Щелкунчик" идет во всех театрах мира. Этот балет нужен и детям, и взрослым – обыкновенного чуда ждут и те, и другие.