14.01.2009 | 13:49

Борис Гройс: "Я занимаюсь самоменджментом и самоэксплуатацией"

Не секрет, что главной фигурой в актуальном искусстве является не художник, а критик, куратор, искусствовед – одним словом, тот человек, который способен найти философский смысл произведения и транслировать идеи автора непосвященным. Борис Гройс один из самых уважаемых в мире интерпретаторов современной русской культуры. Его книги по теории и философии искусства изданы на двенадцати языках. Лекции, с которыми культуролог выступает в Европе и США, становятся событиями мирового художественного процесса, ведь автор, в отличие от многих своих коллег, не философствует или проповедует, а призывает мыслить. Рассказывают "Новости культуры".

Его профессия – думать и говорить о современном искусстве. В этой профессии успешность измеряется популярностью введенных в оборот формулировок. Борис Гройс придумал "московский романтический концептуализм". Однако не достаточно просто придумать. Нужно, чтобы термин внедрился в язык, рынок, музейную практику и систему образования. Потому у Бориса Гройса много дел. "Я занимаюсь самоменджментом и самоэксплуатацией", – признается он.

Борис Гройс живет то в Карлсруэ, то в Нью-Йорке. В Москву он приехал сразу по двум поводам: чтобы вручить главный приз на торжественной церемонии награждения премией Кандинского и прочесть курс лекций для студентов Школы фотографии и мультимедиа имени Родченко. "Самая лучшая стратегия в любой культуре – сидеть между двух стульев. Если художник маневрирует между экономикой и политикой, то критик – между медиа и системой образования", – утверждает он.

СМИ о современном искусстве в России уже есть, а вот с образованием в этой области все не так хорошо, считает Гройс. Поэтому трехдневный курс в современном учебном заведении, которое открылось год назад, – это для него новая мизансцена. Сначала он читает лекцию о видеоарте, затем показывает собственное видео. "Можно сказать, что кинематографическое иконоброчество разворачивается не в контексте религиозной или идеологической, а в контексте медиальной войны", – замечает Гройс. Его размышлени, положенные на ассоциативный киноряд, пользуются популярностью на различных биеннале современного искусства.

В жанре лекции Гройс способен на многое. На церемонии награждения премией Кандинского он за пять минут раскрыл тему "Искусство и власть". Впервые за многие годы ему было по-настоящему интересно: кто же из художников получит Премию Кандинского. Когда многие были разочарованы награждением, он утешал философией. "Мне вообще интересно это напряжение между политическим и
эстетическим, драма, которая между ними разыгрывается. И это еще одна из инсценировок этой драмы", – говорит культуролог.

После церемонии Гройс размышлял о том, как непросто будет объяснить на Западе всю ситуацию, что сложилась вокруг лауреата премии Кандинского Алексея Беляева-Гинтовта. "Русская культура оперирует понятиями и образами, сложно конвертируемыми", – считает Гройс.

В 1970-е, когда он еще жил в СССР, общие для западных и советских интеллектуалов языки марксизма и структурализма облегчали диалог. "Сейчас у меня ощущение, что русский культурный слой больше заинтересован в России и российской реакции. Международной карьеры больше никто не хочет", – замечает специалист.

Немецко-американский профессор, размышляющий об интернациональном современном искусстве, в том числе по-русски, на родину "московского романтического концептуализма" заглядывает нечасто. Тем не менее, Борис Гройс продолжает оставаться барометром российской культуры.