16.01.2009 | 23:36

В театр "Около дома Станиславского" возвращаются "Три сестры"

Круг авторов, произведения которых режиссер Юрий Погребничко выбирает для своих постановок, вполне широк и разнообразен. И все же нетрудно заметить, что имя Чехова встречается чаще других. Пьесу "Три сестры" Погребничко ставил трижды. В 1981 году он поставил спектакль с Юрием Любимовым в Театре на Таганке, потом – в собственном театре "Около дома Станиславского". Пять лет назад постановка исчезла из афиши, а теперь появится вновь. "Три сестры" – новая версия для молодого поколения актеров. Рассказывают "Новости культуры".

Пять лет назад театр "Около дома Станиславского" перестал играть "Трех сестер" и пережил пожар. Обновленный спектакль "Три сестры" Юрий Погребничко поставил уже на новой сцене. Худрук назвал ее по-итальянски – La stalla, или конюшня. "Вот видите, это бывший каретный сарай Станиславского. До этого он принадлежал князю Вяземскому. Сохранились ворота", – рассказывает заслуженный артист России Константин Желдин.

Зрители, полюбив однажды обшарпанную эстетику и светлую иронию Погребничко, не устают растроганно радоваться обаянию таких несовременных лиц, таких несовременных песен. Стилистика ностальгического кабаре, и солдатские шинели пристутствуют в каждом спектакле Погребничко. Неизменную любовь он испытывает и к чеховским текстам. К "Трем сестрам" постановщик обращается уже в третий раз. "Случайно глянешь и читаешь: "Отец умер ровно год назад". Думаешь, хороший текст", – говорит он.

Смерть – самая сильная метафора дистанции и ностальгии, главная тема новых "Трех сестер". Спектакль наполнен обломками прежних постановок. Таким же обломком на фоне советского шансона кажется Погребничко и сам образ трех сестер. "Мы же смотрим старое советское кино, а ведь это все обломки. Действительности нет, а кино есть", – поясняет режиссер.

Новый спектакль создан для недавних выпускников ГИТИСа, учеников Погребничко. В новой постановке сестер – шесть. Три сестры из прежней жизни приходят попить чаю. От этой мизансцены веет иконографичной вечностью. Кроме поэзии чеховского текста, здесь присутствует и чеховский абсурд. Например, на протяжении всего спектакля между сценой и залом натянута веревка – буквальное прочтение реплики о том, что через всю Москву канат протянут.