28.01.2009 | 13:35

Что такое Персимфанс?

"Интернационал" и увертюра к "Волшебной флейте" в рамках одной концертной программы. Оркестранты исполняют сложные симфонические сочинения без дирижера. "Стулофон" и "метла" в роли музыкальных инструментов светлого будущего. Вечер, который прошел накануне на сцене театра "Школа драматического искусства", можно назвать беспрецедентным. Духовный наследник авангардистов начала века, московский композитор и мультиинструменталист Петр Айду провел "опыт реконструкции музыкальной среды 1920-х годов". О том, что такое Персимфанс, рассказывают "Новости культуры".

Они собираются под покровом ночи, достают свои инструменты, надевают галстуки, цилиндры и начинают играть. Предусмотрительно прикупив экзотические инструменты, они вспоминают как их бабушки и дедушки обращались друг к другу: "Товарищи!". Все это для создания высокохудожественного шума в Гимне пролетариев всех стран – "Интернационале". "Напоминает нам о том, что буржуазия точит свои зубы на рабочий класс", – говорят исполнители.

Рабоче-музыкантский класс не отчаивается и даже радуется тому, что в Персимфансе нет дирижера. "Здесь каждый имеет возможность побыть самим собой", "Все должны очень пристально друг друга слушать", – добавляют они.

Проект "Персимфанс" инициирован Петром Айду – внуком скрипача Михаила Курдюмова, который в свою очередь был учеником Льва Цейтлина, основателя первого Персимфанса. В 1922 году, в эпоху НЭПа, Лев Цейтлин решил разрушить все нормы и стереотипы до основания, а затем создать свой оркестр без дирижера, с необычной посадкой полукругом – чтобы все музыканты могли видеть друг друга. "Это были люди, которые хотели проводить свою культурную политику. Персимфанс выступал в богатых районах за очень большие деньги и в рабочих районах почти бесплатно", – рассказывает социолог, доктор искусствоведения Евгений Дуков. Государство, стремившееся приписать музыкальных трюкачей к какому-нибудь музыкальному учреждению, такого простить оркестру не могло. Десять лет чиновники думали, что делать с Персимфансом и, наконец, придумали. Дело в том, что все музыканты оркестра играли в разных коллективах и собирались только по выходным дням. Так, изобретательные функционеры решили сделать всем оркестрантам выходные в разные дни. Персимфанс распался, но остались последователи.

Социолог Теодор Адорно говорил, что дирижеры страдают манией величия, и приписывал им качества вождей. Участники первого Персимфанса успешно избежали участи молчаливых наблюдателей дирижерских гениев. Для продолжателей свободолюбивого дела Персимфанс – это, скорее, эксперимент. Тем более, такой опыт музицирования, предполагающий одновременно свободу и повышенную ответственность каждого, очень стимулирует. Например, принятый в 1930-е годы персимфансовский вариант увертюры к "Волшебной флейте" Моцарта. Вместо большого оркестра этот музыкальный фрагмент играет небольшой ансамбль. "Это своеобразный взгляд на Моцарта из 1930-х годов. На сегодняшний день это звучит как "Майкл Найман-бэнд"", – поясняет Петр Айду.

Музыка стройки в сочетании с музыкой Прокофьева. Балет "Трапеция" был написан автором в длительной зарубежной командировке – как тогда миролюбиво называли эмиграцию композитора. Это уже эксперимент экспериментов

Музыканты не похожи друг на друга. Форма одежды не парадная, а индивидуальная. Все они играют в разных оркестрах, и собраться вместе музыканты могут только ночью – в свободное от репетиций в своих коллективах время. Так было и в первом Персимфансе.