18.02.2009 | 19:42

"Гранит и свобода" Льва Сморгона. К 80-летию мастера

Выставка известного художника Льва Сморгона открылась в новом выставочном зале Музея городской скульптуры Петербурга. Экспозиция юбилейная. Она посвящена 80-летию мастера, принадлежащего к знаменитой плеяде поколения художников-шестидесятников. Сегодня трудно представить, что скульптор, создающий произведения из глыб гранита и мрамора, когда-то работал с фарфоровой пластикой и придумывал остроумные конструкции игрушек. Рассказывают "Новости культуры".

Знатоки и ценители пришли в Музей городской скульптуры задолго до открытия выставки. Для многих Лев Сморгон – живой классик современного искусства. Его каменные фигуры – это неподражаемый синтез архаичных и самых модных скульптурных форм. Когда-то мастер преуспевал в живописи, экспериментировал с художественным стеклом, создавал на заводах игрушки, в которые играли несколько поколений советских детей. Приемы соединения кукольных деталей он потом перенес и на скульптуру.

"Некоторые скульптуры, они могут складываться определенным образом, как трехмерная мозаика. Это очень интересный игровой момент. Он проводит иногда мастер-классы – разбирает скульптуру, потом собирает ее немного по-другому", – замечает скульптор Дмитрий Каминкер.

Сам художник объясняет свое пристрастие к разборным гранитным конструкциям просто: его мастерская была на шестом этаже, и принести туда большой камень было бы трудом, достойным Сизифа. "Ты идешь в поле, видишь камень. Поднял его, на руках принес в мастерскую. А большой камень – поди-ка его принеси. Денег у меня на это небыло", – поясняет Лев Сморгон.

Большие куски гранита разных тонов и разной фактуры сбалансированы между собой и держатся за счет собственной силы тяжести. В таком сочетании тяжелый гранит не выглядит такими уж брутальным материалом.

Время собирать камни наступило для Льва Сморгона четверть века назад. Теперь скульптор знает, что сильнее железных штырей и цемента камни скрепляет дружба. Если их сложить определенным образом, они навсегда останутся вместе. Это не только технический прием, но и жизненный принцип Льва Сморгона.

Он работал над памятником Марине Цветаевой на протяжении нескольких лет, а потом кто-то из чиновников увидел его и сказал: "Вот такой же памятник нужен ленинградкам – бойцам противовоздушной обороны". Монумент установили пять лет назад, и теперь он теперь охраняет небо Северной столицы. Возможно, это самый поэтичный и самый трагический символ блокадного мужества. Того мужества, которое скрепляет гранитные блоки сморгоновских скульптур.