04.03.2009 | 00:00

Феликс Разумовский: "Мы утратили знания о самих себе"

С 10 марта, по вторникам, в вечернем эфире телеканала "Культура" можно будет увидеть новые серии цикла передач "Кто мы?". Девять выпусков программы "Судьба без почвы и почва без судьбы" посвящены истории русского национального самосознания. О людях без отечества, о культурном барьере между Россией и Западом, о национальном самосознании и понятии "русский человек" мы побеседовали с автором цикла Феликсом Разумовским.

- История русского национального самосознания – это очень болезненный вопрос, актуальный сегодня как никогда. Человек без отечества – что это за образ, откуда он берет свое начало и как будет раскрыт в новом цикле?

- Это давняя русская история. Она связана с неудачной западноевропейской модернизацией в эпоху Петра Первого, когда рубили бороды, переодевали русское дворянство в европейское платье, вводили новый календарь. Все очень резко и радикально. Тогда мы пытались стать европейцами – это очевидно. При этом задача представлялась, судя по всему, как сугубо техническая: необходимо было преодолеть разрыв в развитии цивилизаций. В результате очень скоро наступил, как написал Ключевский, "духовный обморок". Русский человек потерял ориентацию в культурном пространстве.

К екатерининскому времени сознание пробудилось. Известный драматург Фонвизин написал пьесу, которая называется "Бригадир". Центральный персонаж Иванушка и есть человек без отечества. Он говорит: "Хоть я и родился в России, но душа моя принадлежит короне французской". Одновременно фонвизинский герой демонстрирует убийственное презрение к русской жизни, традициям, нравам. И это уже проблема. Потому что этот персонаж не придуман, он взят из жизни. Пьесу читали в петербургских салонах, ее читала императрица, но ее не ставили на сцене. Ставить пьесу "на театре" было не рекомендовано – уж очень болезненный вопрос. Так проблема была впервые обозначена.
Новый цикл передач как раз охватывает время от создания "Бригадира" до советской эпохи, когда появятся так называемые "писатели-деревенщики", которые будут пытаться найти и раскопать заглохшие родники национальной жизни.

- Само определение "русский", касается ли оно только национальности? Ведь все-таки мы говорим, что Россия – многонациональное государство…

- Вообще, это самый главный вопрос, который мы пытаемся если не решить, то хотя бы обозначить в этом цикле. С этим у нас издавна большая проблема и даже беда. Вся наша умственная гуманитарная деятельность сильно зависела и до сих пор зависит от Западной Европы, точнее, от западноевропейской науки. Но мы почему-то все время упускаем из вида, что западные ученые изучали свой западноевропейский мир. Все, что у них по этому поводу появилось, - понятия, методы, - пригодно для той цивилизации, но очень часто совершенно не пригодно для нашей. Впервые это почувствовал, а точнее прозрел, Пушкин. Он написал, что русская история требует "другой мысли и другой формулы". Иначе говоря, не существует абстрактной универсальной истории, как нет абстрактного человека. Отсюда задача – преодолеть привычку использовать для самопознания "общий аршин". Увы, эта задача оказалась для наc необычайно трудной. Более того, она не решена до сих пор. И до сих пор мы к русским реалиям привычно прикладываем западноевропейские мерки. Неудивительно, что вопросы о русской идентичности, национальной самобытности и о "русскости" как таковой ставят нас в тупик.

Кстати, само понятие нации появилось на Западе. Создателем этой идеи был Руссо. И вот что особенно любопытно: идея нации появилась перед Французской революцией, которая имела национальный характер. А вот русская революция, русский переворот будет иметь, как известно, характер антинациональный и даже космополитичный. Видите, какая колоссальная разница в сущностях схожих на первый взгляд явлений. Там революция – это создание нации, а у нас революция – это ее разрушение. Типичный эффект так называемой "культурной трансплантации". Этим занимался в свое время академик Лихачев, который показал, что происходит, когда мы переносим что-либо из одной цивилизации в другую, из одного мира в другой. Как правило, ничего хорошего, ибо перенесенное явление меняет знак. В лучшем случае это бессмысленное занятие.

Все, что касается нации и национального в Западной Европе и в России, наполнено очень разным смыслом. Тема этничности для России никогда не имела решающего значения. В Европе – совсем другое дело. Николай Бердяев очень точно писал об этом различии, отмечая характерную для Запада "мистику крови", а для России - "мистику земли". Единое культурное пространство, которое называется у нас Русской землей, является основой русской идентичности. Любой человек, который оказывается в сфере этого пространства, который это пространство обустраивает и защищает, берет на себя труд служения этому пространству, русский человек. Он принадлежит русской нации, безусловно.

В нашей истории многие великие деятели культуры не были русскими "по крови". Карамзин – татарин, Аксаков – тоже татарин; Пушкин, Лермонтов, Владимир Даль, Левитан – с ними все очевидно. Нас это никак не ущемляет, мы по этому поводу не комплексуем. Однако если подойти к этому вопросу с западноевропейскими мерками, сразу начинаются недоразумения и заблуждения. Иногда вполне искренние, иногда злонамеренные и корыстные. Национальная политика большевиков была, скорее, второго сорта. Строители светлого будущего очень постарались, чтобы поставить национальный вопрос в России с ног на голову. Нам долго толковали, что национализм – это "крайнее реакционное проявление буржуазной идеологии", а шовинизм – "крайнее реакционное проявление национализма". Теперь, когда читаешь это в советских энциклопедиях и словарях, возникают сложные чувства.

- В современной России "национальная идея" воспринимается очень по-разному. А существуют ли, на Ваш взгляд, какие-то методы воспитания национального самосознания, чтобы мы могли адекватно воспринимать этот вопрос?

- Перед тем как приступить к воспитанию, очевидно, придется пройти некую школу самопознания. Мы утратили знания о самих себе. Самые важные, определяющие вещи, которые составляют то, что называется культурным кодом, мы просто не знаем. Мы пытаемся брать из западноевропейской гуманитарной науки основные принципы, и ничего у нас не получается. Нас ставят в тупик вопросом: какая может быть национальная деятельность в стране с многонациональным населением? Очень даже может быть! Просто надо понять, какие смыслы питают русское национальное сознание. Надо идти от смыслов, а не от стереотипов и штампов.
Это дело самопознания за нас никто не сделает. Пока мы этим не займемся, мы будем шарахаться из стороны в сторону. Нам надо опереться на какую-то почву. Программа называется "Судьба без почвы. Почва без судьбы". Почва – это то, на что человек может опереться. Он может заниматься самыми разными вещами, но он не может висеть в воздухе. Мы висим в воздухе, но нам надо как-то опуститься на нашу прекрасную и одновременно такую печальную Русскую землю.