28.03.2009 | 22:38

Наивное искусство: прошлое и современность

Профессиональный художник иногда приходит к тому, что может позволить себе творить для себя. Как тот писатель, что пишет в стол. Наивный художник – тот сразу пишет для себя, и этим довольствуется. Ну, может соседей захочется удивить, он и не помышляет о признании выше соседского. Признание – это ведь плен. Свобода – вот что наивный художник выбирает раз и навсегда. Когда на этой неделе в Москве открылась выставка работ Панаса Ярмоленко, украинского художника первой половины XX века, искусствоведы и галеристы снова получили повод рассуждать о свободе наивного искусства, неплененного канонами и школами. Рассказывают "Новости культуры".

Герои картин Панаса Ярмоленко – те, кого он хорошо знал, – его соседи. Портреты целых семей, но люди на них хоть и разные, а все равно – похожи. Строгие суровые лица, выражения - как на паспорт, и у всех в руках – либо кувшин, либо книга – третьего не дано. Реакция на творчество Панаса Ярмоленко в Москве была разной. Одни говорили, что картины мрачные, художник без фантазии, и добавляли - ну, что еще можно ждать от самоучки. Другие говорили, что в наивном искусстве бесполезно оценивать – как смешены краски, или как мазок нанесен. Либо нравится, либо нет – и третьего здесь тоже не дано.

Марина Лошак куратор выставки: "Почему такое искусство называют наивным, именно в силу его искренности, абсолютной непосредственности и нежелания быть проданным обязательно, понравиться всем".

Мир простых вещей и незамысловатых сюжетов. Более того, они и написаны просто – без соблюдения каких-либо канонов академической живописи, а зачастую противоречат этим самым канонам.

Ольга Дьяконицына сотрудник Музея наивного искусства: "Светлана Никольская написала себя, свою любимую собаку, но пропорции – все обобщено, все как-то в такой единой фигуре".

Но это для наивного художника – скорее правило. То, что ему дорого и важно, всегда на первом плане и всегда самое большое. Художник пишет, что видит, как может, и не старается подражать профессионалам. И ему все равно, что об этом напишут в своих рецензиях критики. Но вот и исключение из правил – он так хотел прославиться, и ему было тяжелее всех. Первый из наивных – Таможенник Анри Руссо. Это полотно художник хотел продать мэру города Лаваля за 1800 франков. "Наивный", - подумал мэр, - И картину не купил. Потом "Спящую цыганку" Лувр приобрел за 315 тысяч франков.

Ксения Богемская, искусствовед: "Он стал известен публике, что появился такой независимый институт, салон независимых, куда каждый мог принести свои работы, и не было никакого жюри. И каждый год Анри Руссо 25 лет приносил туда свои произведения, вернее, даже не приносил, а привозил на маленькой тележке, у него не было денег на фиакр. И были любители, которые собирались в самом дальнем конце выставки и хохотали, и каждый год они искали Руссо, чтобы похохотать".

Самая известная серия Анри Руссо – "Из жизни джунглей". Экзотические растения он придумал, глядя на свои комнатные, просто увеличив их в размерах. Его джунгли – это его мечта о путешествиях. О том же, век спустя, в глухой российской деревушке мечтает и человек, который мог бы стать очень богатым пенсионером. Но Павел Леонов живет затворником. На его картинах – его идеальный мир – волки, самолеты, слоны, те же непроходимые джунгли. И все с таким вниманием к деталям – и из картины в картину – что сразу появляется улыбка, ведь, понятно, Леонов тоже много придумал, а уж в Африке он точно не бывал.
Ольга Дьяконицына, сотрудник Музея наивного искусства: "Профессиональный художник - в период ученичества у него одно, потом зрелые годы, он меняется, какие-то новые качества приобретает, а наивный художник он от начала своего зарождения как художника и практически до конца своего творчества не меняется".

Творчество наивных художников еще называют живописью пенсионеров. Грандма Мозес – или Бабушка Мозес – американская легенда XX века начала писать, когда ей было далеко за 70. Художественного образования у нее не было. Еще одна бабушка – уже российская - Елена Волкова. В ее картинах – как и почти у всех наивных художников, отрицательных героев нет, а животные – словно живые. Противники такого искусства бросают упреки – столько шума вокруг этой самодеятельности, но если вспомнить – почти такие же звери с человеческими глазами в начале XX века покорили весь мир.

Виталий Пацюков, искусствовед: "Малевич, когда увидел Пиросмани, написал специальный текст о нем, он сказал, что эти художники всегда были, но за спинами рубенсов, пуссенов, и нам их не было видно, но это великое искусство, и оно должно быть, и оно должно быть в музеях".

Картины многих из них называют не иначе, как рай, но не на земле, на холсте. А в том раю – гармония и красота, и конечно, сам художник. В картине для него живое все, он и сам живет в этом выдуманном им пространстве. У одних это вызывают умиление, у других неприятие, но еще авангардист Кандинский говорил о наивных как о самых чистых художниках на земле.