31.03.2009 | 13:22

Утонченный мастер безлюдной лирики – Андрей Волков

Критики называют Андрея Волкова "утонченным мастером безлюдной лирики", "российским Эдвардом Хоппером" и даже "художником старого света". Объектом его творчества становится городская реальность. Причем, далеко не самая живописная, в привычном смысле этого слова. Безлюдные тоннели метро, безликие спальные районы и старые фабричные корпуса в его работах обретают особую поэтику и красоту. Рассказывают "Новости культуры".

Многоэтажные дома, индустриальные районы – любимая натура художника Андрея Волкова. "Я, может, ничего другого не знаю. Вот, некоторые говорят: "Ах-ах, в деревню!". Меня там такая тоска охватывает", – признается художник. Зато в окрестностях московского завода "Манометр" на Нижней Сыромятнической он не испытывает никакой тоски. В урбанистическом пейзаже Андрея Волкова вдохновляет все: цвет, ритм, геометрия. "И трубы, и вертикали, и углы. Посмотрите как этот угол решительно выступает", – показывает Андрей. "Если прищурить глаз, видно, как архитектура соприкасается с небом контрастно. Пожалуй, это то, что меня больше всего интересует, как нарисовано небо", – добавляет он.

Никакой классицизм не затмит для него формальных красот массовой застройки. На улице, где стоят Храм Вознесения архитектора Казакова и усадьба Разумовского, художник решил обессмертить композицию из трех хрущевок. "Казаков жил в одно время, мы в другое. Нужно это сохранить, хотя бы нарисовать", – поясняет Волков.

Хрущевки на улице Казакова и корпус завода "Манометр" он сначала сфотографировал, а потом нарисовал. "Если нужна антенна или какой-то кусок, отсюда возьму и перерисую", – говорит художник. Фотография служит ему эскизом, именно поэтому Андрея Волкова называют фотореалистом. Смущает только, что фотографии его намеренно плохие, а живопись – совсем наоборот, очень хорошая. Ощущение, что она монохромна, ошибочное. Цвет Москвы Волков передает очень точно. "Бывает пасмурно бывает блекло-пасмурно, бывает черно-пасмурно – вот эти разновидности я и изучаю", – замечает он.

На самом деле, намеренно любительские фотографии Волкова имеют самостоятельное значение, а живопись никогда не копирует фотокарточку буквально. Ее можно считать умелой симуляцией реальности – гиперреализмом. Впрочем, сам художник приставки фото- и гипер- отметает. Он считает себя просто лирическим реалистом. "Это такой реализм мой, личный. Объективность с моим участием", – говорит автор. Участие выражается в его личном опыте. На картинах Андрея Волкова – безвременье 1970-х, к которому сам автор относится безоценочно. "Застой, не застой, а такой кусок жизни", – отмечает он.

Тем, кто застоя не застал, живопись Волкова рассказывает историю на все времена. Об экзистенциальной заброшенности и одиночестве, меланхолии и бессонных ночах, пустоте и свободе. "Ведь город, он чем хорош: нет деревенского тепла, соседства, но ты можешь быть один, независим, свободен", – считает художник.