30.05.2009 | 22:20

К 200-летию со дня рождения Гайдна

31 мая исполнится 200 лет со дня смерти австрийского композитора Йозефа Гайдна. Его называли Папашей Гайдном, и он, действительно, стал отцом-основателем жанров квартета, сонаты, симфонии и концерта. Шуман говорил: "Если вслушаться в музыку Гайдна, можно услышать, как трава растет". Каково отношение к музыке Гайдна сегодня, выясняли "Новости культуры".

Не везет – так не везет Йозефу Гайдну. Точнее, его портрету. Он – вместе с 13 изображениями своих коллег – провисел в Большом зале столичной консерватории полвека.

Евгения Гуревич, директор Музея Московской консерватории им. Чайковского: "В конце 40-х годов была борьба с космополитизмом. И в 1954-м году к нам в зал пришли и портреты вырезали".

Исчезнувший в неизвестном направлении портрет нашли случайно – ремонт помог. Теперь он – в фойе Большого зала. В главном музыкальном хранилище страны – Глинкинском музее – портретов композитора, равно как и изданных при его жизни нот – раз, два, три… Дальше можно не считать. Гайдн на пароходе едет в Лондон, а на другом портрете – он уже там. Такое обилие лондонских изображений – историческая закономерность.

Елена Беляева, сотрудник Музея музыкальной культуры им Глинки: "В это время Гайдн уже становится свободным художником. И слава приходит к нему, европейская известность".

До этого же в жизни Гайдна все складывалось тихо и мирно. Его жена делала из партитур папильотки. Гайдн уходил из дома и погружался в музыку. Еще молодым его взял под свое крыло, точнее – связал узами контракта - князь Эстерхази, живший в Эйзенштадте. Указаний было много – сочинений еще больше. Композитор по-отечески заботился об оркестрантах, за что они его и прозвали Папой. Если музыканты были недовольны зарплатой, которую платил им князь, Гайдн писал "Прощальную симфонию", в последней части которой музыканты гасили свет на своих пюпитрах и постепенно уходили со сцены - сигнал князю к действию.

Уже при жизни Гайдн был звездой европейского масштаба. Моцарт и Бетховен называли его своим учителем. Но к началу XX века все изменилось: критики отвели Гайдну роль второго плана, а на лидирующие позиции выдвинулись его ученики: Моцарт и Бетховен. Юмор, тонкость и простоту, за которую Гайдна так ценили современники, назвали детскостью и примитивностью. О том, что Гайдн – помимо 104-х симфоний и огромного числа квартетов, концертов и сонат - писал еще оперы и оратории, вспомнили совсем недавно. Специалисты уверяют: все потому, что играть Гайдна мало кто умеет.

Ирина Сусидко, профессор Российской Академии музыки им. Гнесиных: "Чтобы сейчас это все звучало вкусно и остро, его нужно и исполнять также – пробившись сквозь эту простоту и немудреность".

Александр Рудин последние несколько лет изучает и исполняет оратории Гайдна. Сейчас репетирует его симфонию и… умиротворяется. Говорит, что музыка такая терапевтическая.

Александр Рудин, художественный руководитель оркестра "Musica Viva": "Она несет очень большой заряд духовный, информативный. И вообще она очень красивая, необыкновенно красивая".

Однажды Моцарт – перед поездкой Гайдна в Лондон – высказал опасения по поводу незнающего языка композитора. На что Гайдн ответил – как всегда просто и ясно: "Мой язык понятен во всем мире".