18.07.2009 | 22:08

Город-университет Кембридж

Небольшой британский город Кембридж – это почти идеальное место для любителей достойной старины, древностей и традиций. Он буквально из них состоит. Это город-университет, город-музей, город-памятник. Легенды и мифы местного значения, а также вполне реальные свидетельства, добавляют впечатлениям остроты. В городе со стадвадцатитысячным населением – около десятка первоклассных коллекций, научных и художественных. Рассказывают "Новости культуры".

Исторической и культурной ценностью в Кембридже обладают не только старинные соборы и университетские здания, но и мосты, и камни, и даже деревья. Например, каштан, которому уже более двухсот лет, помнит Дарвина. Тринити-колледж помнит и своего основателя – короля Генриха VIII, и учившихся там членов королевского дома, в том числе принца Чарльза. Тринити – это еще и альма-матер Исаака Ньютона, который преподавал там более тридцати лет.

Два окна под треугольной крышей – это комнаты, где жил и работал Ньютон. Рядом – яблоня – по преданию, прямой потомок того самого дерева, с которого, под действием силы всемирного тяготения, упало знаменитое яблоко.

Яблоко оставило свой след не только в устном предании. Вещественная история науки в Кембридже сохраняется очень бережно. Прежде всего, в музее Уипла с его уникальной коллекцией инструментов, приборов, моделей и книг.

"Перед нами "Математические принципы" Ньютона – первое латинское и последнее прижизненное издание его знаменитого труда", – показывает сотрудник Музея истории науки Джошуа Нолл.

Ньютон пользовался призмой, которая тоже хранится в музее, в своих оптических опытах, доказавших спектральную природу белого цвета. С помощью телескопа, построенного Уильямом Хершелем, он наблюдал звездное небо. Многие музейные объекты связаны с поворотными вехами в истории человечества.

В 1770-х годах Джон Харрисон сконструировал часы, с помощью которых была решена проблема долготы. Отныне мореплаватели могли бороздить океаны увереннее. В XVIII веке стали популярны модели Солнечной системы. "Это модель Солнечной системы, в которой планеты вращаются вокруг солнца. Чудо техники состоит в том, что скорость движения всех небесных тел очень точно соотнесена с вращением солнца", – поясняет Джошуа Нолл.

Музей – отнюдь не мертвая зона. Там проходят практику студенты, там же ведется исследовательская работа. Впрочем, подступиться поближе к науке может любой желающий – особенно, если помимо любознательности он обладает чувством юмора. Например, с помощью наглядного пособия можно легко изучить органы пищеварения.

Достаточно клика мыши – и подробная информация о любом объекте экспозиции – к вашим услугам. Многие собрания Кембриджа предлагают совершенно неожиданный взгляд на, казалось бы, хорошо известные вещи. К 200-летнему юбилею Чарльза Дарвина художественно-археологический музей Фитц-Уильяма подготовил выставку, которая рассказывает о влиянии Дарвина на искусство, а также о влиянии искусства на Дарвина. В свою бытность кембриджским студентом Чарльз часто приходил в этот музей и наверняка видел там полуфантастические зарисовки. В Англии начала XIX века доисторический период вызывал огромный интерес.

"Идея Дарвина была, по сути, очень проста: если побег дерева мощный, то у него будет сильная поросль, которая в свою очередь тоже даст жизнеспособное потомство. Дарвиновское учение не только помогает понять, как биологически эволюционировала жизнь. Оно, например, раскрывает механизм работы успешных компаний и правительств", – замечает профессор Кембриджского университета, заведующий кафедрой химии Джереми Сандерс.

Нет сомнений в том, что именно Дарвин побудил художников задуматься о борьбе за существование в природе и в человеческой жизни, а также поразмышлять о роли в эволюции сексуальной привлекательности. Искусство не оставило без внимания и братьев наших меньших. Собака, друг человека, испытывает такие же эмоции, как и мы. Она обладает, как минимум, совестью, считал Дарвин. А вот с нашими ближайшими родственниками все сложнее. Они предстают то безобидными существами, то враждебными монстрами.

В свете дарвиновского учения весьма свежо смотрятся и творения импрессионистов, среди которых тоже были адепты теории эволюции. Так что стоит ли удивляться, что пейзажи Клода Моне с почти научной точностью воспроизводят последствия вулканической деятельности и эрозии. Кто знает, о каких предках "хомо сапиенс" вспоминал Эдгар Дега, когда любовался грацией парижских танцовщиц?