20.07.2009 | 19:38

Лев Бруни: "Все люди – художники"

Иллюстратор и монументалист, педагог и военный корреспондент, он застал Серебряный век, входил в разные художественные объединения и искал собственный путь в искусстве. Родословную художника Льва Бруни можно читать, как захватывающий исторический роман. Род художников Бруни был известен в Северной Италии и Швейцарии с эпохи Ренессанса. Сам Лев Бруни в детстве был уверен: "Все люди – художники". Сегодня исполнилось 115 лет со дня рождения Льва Бруни. Рассказывают "Новости культуры".

В детстве Лев Бруни был уверен, что все люди – художники. В его родословной, начиная с XVI века, были живописцы и зодчие. На самого Льва Бруни Александр Бенуа обратил внимание, когда ему было всего четырнадцать лет.

"По материнской линии известны акварелисты Соколовы. Их там несколько поколений. Он даже говорил: "У меня в крови вместо крови течет акварель". А вторая, отцовская линия – это художники, архитекторы Бруни", – рассказывает автор исследования о художнике Андрей Сарабьянов.

В искусстве Льва Бруни соединилось несоединимое. Академическая школа уживалась с авангардистскими поисками. В 1910-е годы Бруни вместе с Татлиным делал контррельефы – абстрактные конструкции из разных материалов. Александр Бенуа называл его "академическим футуристом", а друзья и ученики обращались к нему ласково – Левушка. Бруни был богемным человеком, и все старался делать легко и с юмором. Он размывал границы жанров и направлений, живописи и графики.

"В живописи он писал таким жидким маслом, как акварелью. Вообще, он называл это "акварельной живописью". Это был его термин, его манера", – поясняет Андрей Сарабьянов.

В трудные минуты жизни Льву Бруни всегда встречались люди, которые его поддерживали. Так было после революции, когда художник сбежал из Петрограда в Сибирь. Там он вместе с войском Колчака переезжал из одного места в другое и рисовал на оберточной бумаге. Тогда ему помог вернуться в северную столицу Николай Пунин – известный искусствовед, идеолог левого искусства. Благодаря рекомендации Пунина Русский музей закупил несколько десятков работ Льва Бруни. А вот в Третьяковку графика художника попала уже после его смерти. Это пейзажи, натюрморты, портреты детей и жены.

"Это Нина Константиновна – урожденная Бальмонт. Они поженились, когда она была еще совсем юной, чуть за восемнадцать. Мама ее – достойная, почтенная Екатерина Андреевна – опасалась, что дочь юна, а отец, Константин Бальмонт, говорил: "Ну если любовь, тогда, конечно"", – рассказывает искусствовед Валентина Бялик (Третьяковская галерея).

Льва Бруни всегда тянуло к большим пространствам. К тому же, в 1930-е годы к графике относились как ко второстепенному искусству. В 1935 году Бруни возглавил монументальную мастерскую, куда пригласил известных мастеров – Фаворского и Чернецова. Вместе с учениками они расписывали заводы, шлюзы, общественные здания.

СИНХРОН Андрей Сарабьянов, автор исследования о Л. Бруни
"Вот здесь старая фотография 1932 года. Он расписывал Музей материнства и младенчества. Вместе с Фаворским работали. К сожалению, здание не уцелело", – замечает Андрей Сарабьянов.

Его монументальные росписи погибли, а вот хрупкие, воздушные акварели и рисунки с изящной, непрерывной линией сохранили мгновения времени.