23.07.2009 | 13:20

Евгений Клюев: "Я пришел со стихами"

В Москве, в Булгаковском доме прошел творческий вечер поэта, прозаика, переводчика и ученого Евгения Клюева. В шутливой автобиографии он пишет о себе так: "При жизни Клюева постоянно с кем-нибудь сравнивали, причем особенно часто с Кэрроллом, Андерсеном, Булгаковым, Хармсом, Ильфом и даже Петровым. Глядя в зеркало, Клюев обычно недоумевал, как все эти, такие разные люди могут сочетаться в одном образе, и громко плакал от такого своего уродства". Как ни огорчают автора эти сравнения, они, по большей части, вполне корректны. Евгений Клюев – действительно яркий, органичный, хотя и вполне самобытный продолжатель традиций литературного абсурдизма. Рассказывают "Новости культуры".

"У меня есть шесть недель отпуска, которые я разбиваю на два равномерных или неравномерных куска, и еду в Россию", – говорит Клюев. Гражданин Дании, таким образом, появляется в Москве дважды в год. На зимние и летние каникулы. В каждый приезд он выступает в Булгаковском доме, и каждый раз – со стихами.

"Я попытался напомнить фразу из "Мастера и Маргариты": "Не пишите больше стихов никогда". Но почему-то мне сказали, что здесь принято выступать именно с поэтическими вечерами, и я, сломав себя и свои воспоминания о Булгакове, пришел со стихами, и оказалось, что это уместно", говорит Клюев.

О необратимости времени и невозвратности момента, о вещах, которые потерялись, о детстве – пустынной стране, а также о несовместимости желаемого с действительным – об этом его стихи, написанные за последний год. Клюев пишет только по-русски, наслаждаясь этим занятием.

"Я пользуюсь датским языком для научных целей, бытовых административных, а пишу я исключительно по-русски. И мне это очень мило в себе, что я перестал взаимодействовать на русском языке для практических целей, но использую его для сугубо эстетических целей", – замечает поэт .

На втором родном все не так, как на первом родном – РОДНОМ.
На первом родном все всегда вверх дном – и во всем всегда кавардак.
На втором родном все светло, как днем, – и качается метроном.
А на первом родном – качается сад и снежинки во тьме блестят.


Когда возникают образы, он сам иллюстрирует свои книги. Будут ли нынешние стихи сопровождаться образами, он пока не знает.
Пока в беседке Булгаковского дома царят уют и ностальгия. Потому что все присутствующие понимают, о чем речь.

На втором родном за окном – с молоточком прилежный гном.
А на первом родном за окном – песня пьяненькая со слезой.
И я знаю, что мне на втором родном не побаловаться вином,
На втором родном я – бревно-бревном, а на первом – лоза-лозой.