31.08.2009 | 12:57

Московский художественный театр открывает 112-й сезон

Московский художественный театр открывает 112-й сезон премьерой "Трехгрошовой оперы" в постановке Кирилла Серебренникова. Критики уже назвали спектакль одним из самых интригующих событий столичной театральной осени. Во-первых, Бертольд Брехт в доме Чехова и Станиславского традиционно считался чужаком. А, во-вторых, впервые на российской сцене культовая зонг-опера поставлена максимально близко к оригиналу. Таково было требование наследников Брехта и Курта Вайля. Кстати, самое первое представление "Трехгрошовой оперы" состоялось в Берлине 81 год назад – 31 августа 1928 года. Тогда спектакль произвел эффект "разорвавшейся бомбы". Насколько "взрывоопасна" версия Кирилла Серебренникова, - выясняли "Новости культуры".

В опере должно быть именно так – за кулисами идет сложная и очень слаженная работа. Объемные декорации, движение, живой вокал – все должно сложиться в калейдоскоп мощного сценического действа, и беда, если выпадет хоть один элемент.

Кирилл Серебренников, режиссер: "Артист начинает петь, когда он уже не может говорить…"

Разумеется, мхатовские актеры и поют, и танцуют, кстати, в основном, это происходит с ними в спектаклях Кирилла Серебренникова. Однако "Трехгрошевая опера" - особый случай, композиции Вайля пели самые известные исполнители, от Синатры и Стинга до Фитцджеральд.

Это – многодневный труд звезд, превратившихся на это время в учеников - не будем конкретизировать какого по счету - класса музыкальной школы. И оно того стоило.

В тексте пьесы заложен парадокс – с одной стороны, это шлягеры, предполагающие емкий, доходчивый текст. С другой – в каждой фразе - метафора на метафоре, двойной смысл. Получается, что зритель сразу запоминает услышанное со сцены, а потом, может, уже даже придя домой, осмысливает. "Очень хочется снова приучить театрального зрителя думать", - шутит Кирилл Серебренников.

Константин Хабенский, актер МХТ: "Не отредактированный шекспировский площадной текст впрямую доходит до зрителя…"

А теперь из области театральной мифологии. В 90-х годах прошлого века актер МХТ Константин Хабенский служил в театре "Сатирикон" и играл небольшую роль в очень популярной постановке того времени "Трехгрошевая опера". В этом спектакле Владимира Машкова роль Мекки играл Константин Райкин. Предполагаем, что совсем юный тогда актер не мог не примерить на себя чрезвычайно эффектный образ галантного разбойника, короля Сохо Мекки. Однако можно быть уверенным – тогда ни сам Хабенский, ни самые тонкие провидцы-театроведы не могли предположить, какую неожиданную и сложную трактовку этой суперроли предложат актеру в МХТ. Здесь он – белый клоун с трагическими глазами жертвы. Его веселье – иронично, и смерть – наполнена смысла в отличие от бессмысленного существования его судей.

Все, кто пытается в эти дни попасть в МХТ на "Трехгрошевую оперу", конечно, хотят зрелища – ведь на афише самые громкие имена режиссера и актеров. Но они не знают, что, прежде всего, получат жесткий, на полезный хлеб интеллектуального погружения в самих себя. "Я так хотела быть доброй, но все вокруг так дорого", - говорит героиня, и в зале раздается неуверенный смех, сменяющийся тишиной. Трудно признаться, что авторство этой фразы может принадлежать каждому из нас.

Читайте также: Свой 112-й сезон МХТ имени Чехова открыл "Трехгрошовой оперой"

Елена Дьякова о спектакле "Трехгрошовая опера"