02.10.2009 | 12:41

Михаил Левитин – писатель и режиссер

Этот человек охотно признается в собственной двуликости. Художественный руководитель театра "Эрмитаж" Михаил Левитин – человек открытый и публичный. А прозаику Михаилу Левитину для работы нужны одиночество и тишина. Впрочем, театрального режиссера и писателя Левитина объединяет интерес к личностям, которых называют "гениями не от мира сего". Именно таковы герои его новой книги. О "Богемной трилогии" рассказывают "Новости культуры".

Всего Левитин написал уже четырнадцать книг. Все обложки можно увидеть на стене в фойе театра "Эрмитаж". Не личного тщеславия ради и не только чтоб зрители знали. "Чтобы не забывали актеры, что я пишу", – говорит мастер.

"Убийцы вы дураки" Левитин написал в форме потерянного романа поэта Александра Введенского. По легенде, в начале тридцатых его задержали за тост в честь Николая Второго, а в 1941 году расстреляли как политически неблагонадежного.

""Среди нас единственный гений – Шурка". Так Хармс говорил, Заболоцкий, Олейников", – рассказывает Левитин.

Гениального Введенского Левитин заново открыл для театра. В 1990 году режиссер поставил в "Эрмитаже" не один спектакль на основе его текстов. "Вечер в сумасшедшем доме" критики назвали лучшей постановкой года.

"Мы объездили всю Европу с этим спектаклем, спектаклем по Введенскому. Вот его эскизы", – показывает худрук "Эрмитажа".

Сюжет второго романа "Безумие моего друга Карло Колоди" родился на выставке коллажей Сергея Параджанова. В главном герое можно разглядеть черты режиссера, которого называли "армянином, родившемся в Грузии и сидевшим в русской тюрьме за украинский национализм". Прочитав роман, Левитину позвонил Василий Катанян, близко знавший Параджанова.

"Он говорит мне: "Миша, откуда Вы так знаете Сережу?". Они люди близкие, Катанян ведь был автором книг о Параджанове. Я сказал: "Да, я никак не знаю. Я по коллажам прочитал его"", – вспоминает режиссер.

Игорь Терентьев – герой романа "Сплошное неприличие". Сын полковника и прусской баронессы в тридцатых мечтал модернизировать советский театр. Его называли расточителем новаций, упорствующим выдумщиком.

Чтобы доказать, что его персонаж не миф и не выдумка, Михаил Левитин отправляется на улицу Чаплыгина, где живет дочь Терентьева – Татьяна Игоревна.

Татьяна Игоревна, хоть и математик, в свои девяносто два года приобщилась к писательству. Издала книгу об отце. Левитин презентует ей "Богемную трилогию". "Печать хорошая, только почему-то очки мешают", – замечает она.

Про режиссера Игоря Терентьева, левейшего из левых, Левитин впервые прочитал в тринадцать лет. В начале тридцатых Терентьев был арестован. Умение рисовать помогло выжить ему в тюрьме. За портреты заключенные платили ему пирогами и галушками.

"В 1934 году его арестовали. Потом он вернулся с орденом Трудового Красного знамени, а в 1937 уже окончательно забрали", – рассказывает Левитин.

В свои девяносто два Татьяна Игоревна легка на подъем, ценит юмор, ей интересны люди, она искренне огорчается, когда не может что-то вспомнить.

Левитин целует ей руку и говорит: "Книгу пусть Вам еще раз прочтут – и вы вспомните свою жизнь". "Я сама", – отвечает Татьяна Игоревна.