24.10.2009 | 22:07

Дожить до весны, или как спасти памятники московской архитектуры?

Какой бы ни была предстоящая зима, для некоторых архитектурных памятников Москвы она может стать последней. Десятки зданий, представляющих особую историческую ценность, не просто заброшены, они будто приговорены к забвению. Бесхозные или безнадзорные, опаленные пожарами и открытые всем ветрам и осадкам, они становятся легкой добычей вандалов. Говорят, когда из дома уходят люди, дом тихо умирает. Так, вместе с историческими памятниками умирает сама история города. Его "черные отметины" – в специальном репортаже "Новостей культуры".

В неприкрыто чудовищном виде после сентябрьского пожара встретит Новый год знаменитый дом Быкова на Второй Брестской улице – самый ценный памятник-погорелец со времен "Манежа". Уникальное творение родоначальника московского модерна Льва Кекушева. В 2008 году дом стал вновь выявленным объектом культурного наследия, и собственнику – Институту автоматизации проектирования – пришлось отказаться от проекта реставрации, по которому от здания остался бы только фасад, зато возник бы небоскреб с тыльной стороны. Однако теперь под вопросом не реставрация, а дальнейшая судьба памятника. С противоаварийными работами явно не спешат.

"Даже сохранилась оригинальная столярка, лестницы. Крыши нет, и хотелось бы, чтобы она появилась до зимы. Зима без крыши сокращает жизнь любого памятника", – говорит координатор общественного движения "Архнадзор" Рустам Рахматуллин.

Алексей Гинзбург, внук знаменитого Моисея Гинзбурга, который построил дом Наркомфина, вот уже второй десяток лет пытается спасти это знаменитое творение. Бесхозный памятник превращается в проходной двор. "Здесь были батареи отопления. Я пришел в дом, потом вижу – их нет. Кто вынес?" – сетует он.

На крыше коммунального корпуса этим летом произошел пожар. Еще раньше неизвестные вынесли все батареи. Есть фотографии, сделанные немецкими реставраторами, которые в тот момент оказались в доме Наркомфина. Таким образом, зиму коммунальный корпус встретит без крыши, без отопления, с разбитыми окнами.

"К зиме нужно было бы хотя бы коммунальный корпус накрыть крышей. Какой угодно. Забить гвоздями. Но туда без разрешения ДЭЗа никто не может войти", – замечает Алексей Гинзбург.

Крупная риэлторская фирма намеревалась сделать в доме бутик-отель и провести научную реставрацию, но вот только соответствующего распоряжения правительства Москвы никак не дождется. В Большом Афанасьевском переулке тоже есть памятник, которому зимовать предстоит без окон – без дверей.

"Трудно поверить, но это палаты конца XVII века, принадлежавшие дворянам Зиновьевым. Старейший дом в районе Арбата на сегодня", – говорит Рустам Рахматуллин.

Инвестор, взявший под крыло это здание, не озаботился элементарной консервацией и за несколько лет даже не сделал проекта реставрации. Зато начал возводить новое здание во дворе.

"Инвестор сделал подземный уровень, как водится, уже накрыл его и готовит площадку для нового корпуса. Палаты интересуют его меньше всего. Дом без кровли, с выломанными окнами", – продолжает координатор "Архнадзора".

Конечно, памятники, о которых идет речь, наступающую зиму переживут. Не благодаря заботам и охране, а вопреки их отсутствию. Вот только продолжаться так бесконечно не может, ведь здания не вечны, в отличие от промозглого московского межсезонья, снега и дождей.