13.11.2009 | 12:33

Знаменитый "Берлинер ансамбль" отмечает 60-летие

"Эпоха науки и социальных революций требует особого рода зрелищ", - считал Бертольд Брехт. Мечта выдающегося драматурга о новом, эпическом, интеллектуальном и остросоциальном театре - достойном нового века, сбылась в 1949-м году, когда на сцене созданного самим Брехтом и его женой - актрисой Еленой Вайгель - театра - "Берлинер ансамбль" - состоялась первая премьера. В эти дни один из знаменитейших театров мира отмечает 60-летие. Все эти годы он верен принципам отца-основателя: служить зеркалом сегодняшней реальности и идти на самые дерзкие режиссерские эксперименты. Разумеется, в репертуаре сохраняются все пьесы самого Брехта, но разве они успели устареть? "Новости культуры"
побывали в легендарном здании на берлинской Шиффбауердамм, чтобы узнать, чем живет театр Брехта сегодня, как говорится, "из первых уст".



В этот дом Брехт переехал всего за три года до смерти. Отсюда до его любимого театра всего 7 минут пешком. И только один взгляд из окна – до кладбища, где он хотел быть похоронен.

Брехт думал о смерти свободно, без страха. Окна его комнаты в доме на Шоссейной улице 125 выходили на кладбище Доротеен, где он заранее выбрал место для могилы. Ему нравилась мысль, что когда-нибудь он окажется в компании уважаемых им Гегеля и Генриха Манна.

Вернер Риман, актер: "Берт был очень разносторонним человеком, остроумным и гостеприимным. В их с Вайгель доме всегда собирались друзья – актеры, режиссеры, единомышленники".

Елена Вайгель устраивала чудесные застолья для друзей и учеников, всегда готовила сама и обязательно что-нибудь эдакое. Оценить кулинарный талант Вайгель сегодня можно в маленьком ресторанчике в подвале дома, где жили Брехты. В меню – несколько блюд по рецептам актрисы. Мы заказали одно – тафельшпитц – нежная говядина в бульоне и овощах. Вся прелесть – в контрасте соусов – острого яблочного хрена и сладкого абрикоса. Сочетание не сочетаемого – любимый прием Вайгель. Да и Брехта тоже. Интерьер здесь составлен из декораций первых брехтовских спектаклей. Здешний светильник – в прошлой жизни – прожектор из "Мамаши Кураж".

Сценическое меню "Берлинер ансамбль" во многом осталось в наследство от Брехта и Вайгель. Сейчас у театра 5 сцен – против 2-х, которыми располагали основатели. А вот новых названий в репертуаре – значительно меньше, чем при Брехте.

Герман Вюндрих, драматург театра "Берлинер ансамбль": "Огромное количество спектаклей, спрос на которые не утихает годами. Мы не ставим много в течение сезона. В основном, сосредоточены на Брехте и немецкой классике".

Кроме постановок Клауса Паймана – многолетнего художественного руководителя театра, здесь идут спектакли Роберта Уилсона, Георга Табори, Хайнера Мюллера. Каждый из них – самостоятельный классик. Актер и режиссер Манфред Карге пришел в театр в 1958-м, по приглашению Елены Вайгель. В январе он поставит еще один брехтовский хит – "Кавказский меловой круг". Говорит, ничего особо в пьесе не изменил – так, мелкие штрихи и детали. А еще Манфред Карге знает секрет жизненной силы текстов Брехта.

Манфред Карге, актер, режиссер: "Пока в мире существует неравенство, пьесы Брехта будут популярны. В самых сильных его произведениях – глубокий анализ капиталистической системы. Все, что происходит с нами сегодня. Но мне лично кажется, что Брехт больше всего – поэт. Во-первых, во-вторых, и, в-третьих".

После объединения Германии наследие Брехта, права на которое принадлежит его дочери Барбаре, стало более доступным материалом для экспериментов молодых режиссеров. Однако ни одного сколько-нибудь заметного так и не случилось.

Герман Вюндрих, драматург театра "Берлинер ансамбль": "Поле для экспериментов с Брехтом сегодня – в основном, его моралите – поучительные пьесы, которые много лет были не востребованы, а сейчас набирают популярность. Они гораздо более гибки и подходят для экспериментов. Мы тоже сейчас ставим парочку таких".

И все-таки хит последних двух сезонов – Брехт-классический. "Трехгрошовая опера" в постановке американца Роберта Уилсона. Его стилистика неожиданно оказалась самой близкой к языку Брехта и его идее эпического театра. Вместо сопереживания – анализ и логическое осмысление. В инсценировке Уилсона – между актерами и зрителем – толстые слои плотного грима.

Стефан Курт, актер, исполнитель роли Мэкки-Ножа: "Грим, правда, очень тяжелый. Быть под ним два часа – совсем не просто. Но без него, думаю, не вышло бы такого яркого образа. Здесь ведь одни глаза – на пол-лица. Такими вот именно глазами Мэкки и смотрит на мир!"

Вообще разговаривать с актерами без предварительной договоренности с администрацией театра – здесь не принято. Стефан Курт сделал для нас спонтанное исключение. А вот брать с собой талисманы – даже если они живые и громко разговаривают – обычное дело. Актриса Урсула Хопфнер-Табори расстается со своей любимой Хапси только вынужденно – на сцене.

Пока актеры готовятся, зрители, не купившие билеты за месяцы вперед, пытаются поймать удачу. "Куплю два билета" – такую просьбу в руках жаждущих попасть на спектакль можно видеть здесь каждый вечер.

Черно-белая графика и вдруг – несколько мазков красной кистью. Фантастическая световая игра. Настоящее шоу, очень дорогое.

Зрители в восхищении: "Просто восхитительное впечатление! Захватывающе! И – вы правы – очень современно!"

Сегодня, когда многие не могут найти работу и заработать на жизнь, мне кажется, что романтизм "Трехгрошовой оперы" очень близок и нужен людям.

В финале оперы Мэкки-нож остается жив, что во время экономического кризиса кажется почти правильным: люди требуют сохранить им надежду. У Брехта было необыкновенное чувство времени – он всегда держал руку на пульсе. В этом сила его драматургии, а вместе с нею – и его театра.

Читайте также: Экскурсия по театру Брехта