09.07.2012 | 10:40

120 лет со дня рождения живописца Павла Корина

Он считал, что «исторический живописец должен писать настоящих героев, выражать своим творчеством великие, а не сиюминутные мысли». Исполнилось 120 лет со дня рождения палехского художника Павла Корина - живописца, который всегда был верен своим принципам. На его холстах нашли отражение образы людей знаменитых и безвестных - тех, которых художник всю жизнь писал для своей картины «Реквием» или «Русь уходящая». И хотя полотно так и осталось незаконченным, но история его написания остается предметом научных исследований и споров. Рассказывают «Новости культуры».  

Экспозицию о том, как художник вынашивал замысел своего эпического, философского полотна, и кто эти люди, олицетворяющие «другую Русь», хотели показать еще несколько лет назад. Но «спецпроект Корин» затянулся, выставка уже трижды переносилась. Из 30 гигантских портретов-эскизов сегодня отреставрированы лишь 15. На вторую половину – у музея нет средств.

«У нас работы и другие выставки проходят. Мы занимаемся не только реставрацией произведений Корина, поэтому большая часть остается не сделана», - говорит заведующий отделом реставрации живописи ХХ века ГТГ Наталья Коблякова.

По эскизам Корина в Третьяковке изучают историю другой советской страны. От тайной монахини Таисии - в ней многие узнавали сотрудницу Исторического музея Татьяну Протасьеву, до митрополита Сергия, будущего Патриарха, сумевшего договориться со Сталиным, чем уберег от расстрелов многих священнослужителей. Корин четко обозначал духовных лидеров. В 35-м году он пишет 25-летнего иеромонаха Пимена – в момент, когда тот находится между двумя ссылками – на Беломоро-Балтийский канал и Андижан. Художник тогда еще не знал, что Пимен станет Патриархом в застойное советское время, и в 80-х годах сумеет всенародно отпраздновать тысячелетие Крещения Руси.

«Персонаж, который стоит рядом с будущим Патриархом Пименом, с иноком Пименом. Он самим автором подписан на обороте в двух местах разными именами. В одном месте – Антонием. А в другом месте – на раме – Антонином. И версий очень много относительно Антониев, которые могли бы войти в этот процесс. И несколько версий относительно изображенного епископа Антонина», - отмечает старший научный сотрудник Наталья Александрова.

Чем больше новых фактов – тем больше споров рождает история ненаписанной коринской картины. Сегодня между сотрудниками Третьяковки нет единого мнения, как расшифровать ее код.

«Для нас очень важно определиться с каким-то намеком на некую скрытую структуру "Реквиема". Потому что ясно, что Павел Дмитриевич из очень широкого круга известных людей выбирал по неким структурным связям, по узелкам», - объясняет старший научный сотрудник ГТГ Наталья Александрова.

«Последний молебен» - так называет картину Корина его ученик Дмитрий Жилинский – был мечтой, из-за которой ее автор был в вечной долговой яме: художественный фонд оплачивал работу натурщиков. Расплатился только, когда сделал заказ на мозаику в метро. На вопрос, почему же все-таки Корин не осуществил свой замысел, его ученик отвечает: «Боялся».

«Была статья в 30-е годы, где его назвали фашистской нечистью. Это когда были аресты такие. Боялись, вдруг придут, и его арестуют. Специальный мешочек с сухарями висел у них у дверей», - рассказывает народный художник России, ученик П. Корина Дмитрий Жилинский..

В 37-м Корина объявили формалистом и изъяли все его работы из экспозиции Третьяковки. Боялся он не напрасно. Есть версии, что художник чудом избежал ареста – за ним приходили дважды.

«Дом оставлялся на одну хромую Дуняшу на все лето. Закрывался на ключ – Дуняша ходила в храм, в магазин, и просто она их не пустила, не открыла. И второй раз –заступничеством Алексея Толстого это было отложено», - поясняет научный сотрудник отдела древнерусского искусства ГТГ Елена Саенкова.

Наследие Корина, к счастью, тоже не пропало. Но оценивалось лишь с точки зрения соцреализма. В Третьяковке мечтают показать публике другого Корина. Но проект на голом энтузиазме движется медленно. Его окончание опять перенесли на 2013 год. Музейщики опасаются, как бы не получилась «Русь, уходящая безвозвратно».