24.12.2009 | 13:36

"Машина" – нечто среднее между спектаклем и перформансом

По новой сцене МХТ проследовала "Машина" Кирилла Серебренникова. Как и было объявлено, только один раз. "Машина" – это синтетическое действо, основанное на авангардной музыке и драматургическом тексте, скорее, произнесенном, чем сыгранном актерами. Это нечто среднее между спектаклем и перформансом. В драматургической основе этого пограничного действия – отрывки пьесы немецкого автора Хайнера Мюллера "Гамлет-машина". Автор написал ее тридцать лет назад, когда взялся переводить шекспировскую пьесу на немецкий язык. Свидетелем проезда "Машины" были "Новости культуры".



"Машина" – сложнейший механизм. В ней множество деталей, на первый взгляд, несочетаемых. Но работать машина будет только тогда, когда все винтики, лампочки и провода соединятся в единое целое.

Театр – та же машина на полном ходу. В каждом отделении идут свои процессы. На Малой сцене Московского Художественного развернулось действо, совершенно нетипичное для русского театра. Московский ансамбль современной музыки исполнял атональные шедевры новых композиторов, звучал текст Хайнера Мюллера.

В это время на основной сцене шел спектакль, который вот уже более четверти века собирает аншлаги, – "Амадей" Шеффера с Олегом Табаковым и Сергеем Безруковым.

Перформанс – это живое действо, практически импровизация. Кириллу Серебренникову было важно опробовать этот материал на прочность зрительского восприятия.

"Все современные произведения – это своего рода заклятие против распрей, против крови, против тупости", – говорит режиссер.

Что первично: музыка или текст? Даже дирижер не может ответить на этот вопрос.

"Мне бы хотелось, чтобы считывались оба пласта. И мне кажется, удастся, потому что не всегда текст и музыка звучат одновременно", – рассказывает дирижер Федор Леднев.

"Это, конечно же, не театр, но музыка так точно отражает написанное Мюллером, что получается почти гармония", – замечает актер Якоб Диль (Германия).

Гармонию в обывательском понимании здесь найти трудно. Впрочем, и музыку Моцарта, истории которого внимали зрители МХТ этажом ниже, тоже называли какофонией. Так что МХАТовская театральная машина, соединяющая в одном пространстве век нынешний и век минувший, работает исправно, расставляя все на свои места.

Читайте также:
"Гамлет-машина" Кирилла Серебренникова

Роман Должанский о новом спектакле Кирилла Серебренникова