26.12.2009 | 22:54

Кончаловский готов познакомить публику со своим новым "Дядей Ваней"

Андрей Кончаловский готов познакомить российскую публику со своим новым «Дядей Ваней». Тайны из постановки чеховской пьесы режиссер не делал. Уже состоялось несколько превью спектакля, актеры и постановщики охотно общаются с прессой. Почему «Дядя Ваня» вновь попал в орбиту интересов Кончаловского, он сам рассказал на днях «Новостям культуры».

«Интерпретаций таких шедевров, как пьеса Чехова, или симфония Бетховена, может быть бесконечное количество, и каждый раз это будет интересно». Уверенности режиссеру придает успех зарубежного проката спектакля – его уже видели в Италии и странах Балтии. Завтра свое слово сможет сказать и московский зритель.

Счастливая судьба этого новорожденного спектакля уже в том, что он сразу попал в атмосферу любви. Дело в том, что премьерные показы «Дяди Вани» прошли на гастролях в Италии, а Андрей Кончаловский уверен, что миланские и венецианские зрители значительно добрее московских – в том смысле, что они смотрят спектакль непредвзято, не сравнивая его с миллионом других версий этой чеховской пьесы. «Там был хороший зритель», - отмечает режиссер.

Андрей Кончаловский, режиссер: Когда я говорю "хороший", я имею в виду, что он плачет, где надо, и смеется, где надо, а не наоборот».

Что здесь главное? Чехов. Ни больше и ни меньше. Режиссер с удовольствием играет с нами в ожидаемую всеми игру в кинематографичность, потому и смена декораций происходит деловито и без суеты, на глазах у зрителей, и актеры, не занятые в мизансцене, сидят здесь же, на сцене, точно, как на съемках, в ожидании, когда их вызовут на площадку. А вот на площадке – все обострено до предела, ведь дублей не будет, а сыграть Чехова на крупном плане – задача повышенной сложности.

Александр Домогаров, народный артист России: «Для артиста это – экзамен, можешь ты или нет…»

Александр Домогаров экзамен сдал на отлично, поскольку ему удалось аксиому об Астрове-докторе цинике превратить в многосложное уравнение, в котором он не такой уж и циник и не так агрессивен. Его Астров знает все и про безнадежную любовь Сони, и про мучения всех остальных, а сам мучается не меньше. История эта, по Кончаловскому – прежде всего, о неразделенной любви, потому в центре – не социальное нравоучение о смене эпох, не экологические страдания на тему вырубленного леса, а бесконечно трогательная Соня с оттопыренными ушками и дядя Ваня, так безнадежно старающийся хоть чуть-чуть понравиться…»

Павел Деревянко, актер: «Дядя Ваня – да, конечно, неудачник, кто же еще. Вот так он оглядывается, а жизнь прошла впустую…»

Андрей Кончаловский делает ставку на актеров и бесконечно им доверяет, поэтому в спектакле совсем нет музыки, но зато есть Александр Филиппенко, способный только интонацией произносимого текста создать и атмосферу, и настроение. Так что, возможно, мудрый режиссер все-таки немного ошибается – российская публика не хуже итальянской сможет оценить по достоинству этого нового, необычного «Дядю Ваню».