29.12.2009 | 11:56

Русский американец Джон Фридман

Джон Фридман называет Россию "страной, у которой непростые отношения с собственной судьбой". Впрочем, его судьбу она уже изменила навсегда, превратив юношу из американского захолустья без определенного рода занятий в одного из самых авторитетных современных славистов. Автор нескольких книг о русском театре, блестящий критик и переводчик "новой русской драмы", Джон вот уже двадцать лет живет и работает в Москве. С "русским американцем" встретились "Новости культуры".



У него в коридоре развешаны фотографии из семейного архива Фридманов. "Это бабушка моя", – показывает Джон. Рядом с ней – двухлетний мальчуган, олицетворяющий Новый год. Это он сам на снимке 1956 года.

Кто он, американский москвич или московский американец, Джон так и не определился. В России живет уже больше двадцати лет, говорит почти без акцента, переводит современных драматургов и пишет о русском театре.

"Я перевел больше тридцати пьес за последние десять лет. Большую часть пьес я перевел, потому что я влюбился в них, сидя в зале", – признается он.

Джон ходит в театр, как на работу. Записная книжка вся исписана названиями спектаклей. Среди любимчиков – "Мастерская Петра Фоменко", "Сатирикон", МТЮЗ.

С его легкой руки в американском Балтиморе идут сезоны "новой русской драматургии". Имена Максима Курочкина, братьев Пресняковых, Ольги Мухиной, Юрия Клавдиева известны за океаном не меньше, чем на Родине.

"Все эти русские писатели пишут именно о том, о чем все люди знают, но знают плохо. Они знают это по школе, но головой не понимают", – поясняет Фридман.

На полке – собрание сочинений Толстого. "Война и мир" для Джона, как Книга перемен. "Благодаря Толстому попал в Россию, нашел судьбу, жену, и биография у меня появилась", – говорит Фридман.

Посмотрев "Самоубийцу" Эрдмана, он отправился в Россию собирать материал для диссертации. Вначале появилась докторская диссертация, а потом вышла и книга об Эрдмане. Она опередила даже немецких конкурентов.

Уезжая в Россию, Фридман не думал, что задержится на двадцать лет. Сейчас он точно знает – в Москве его дом, семья, дело, друзья. А в Америке...

"В Америке я, в принципе, ничем не занимался. Я работал в книжном магазине, мыл самолеты", – вспоминает он.

Сейчас Джон находит плюсы даже в зашкаливающем минусе: "Выходишь, когда холодно, возникает ощущение, что ты живешь. Что-то крепко берет тебя за ухо, и это приятно. Я это люблю".

"Провокационный театр" – еще один опус Фридмана, вышедший на английском языке. Это совместный труд с Камой Гинкасом. Автор на собственной шкуре испытал, каково быть провокатором.

"В буквальном смысле, Кама Миронович заставил меня плакать, смеяться, краснеть, как настоящего артиста", – рассказывает Джон.

Через час у него состоится свидание с актрисой. Оксана Мысина его любовь с первого взгляда. Они женаты уже двадцать лет. Их совместный юбилей совпал с празднованием двухсотлетия Щепки.
Машине Джон предпочитает московское метро, и его не пугает даже час пик. Это редкий случай – американец и без машины. Но Джон поставил на автомобиле крест еще во время учебы в Бостоне.

Оксана приезжает в театр с репетиции. Несмотря на мороз, Джон ждет ее на стоянке. В театре все, как по сценарию. Оксану сразу окружают журналисты. Одно интервью, второе, третье... Джон стойко пережидает нашествие. "Это всегда происходит, когда мы ходим в театр. Оксана встречает своих друзей, режиссеров, партнеров, других артистов", – заверяет он.

Джон не пишет рецензии на роли Оксаны, не приходит к ней за кулисы после спектакля, не мешает общению с коллегами по цеху. А она не сомневается – Джона Фридмана еще будут преследовать журналисты, как только его книги переведут на русский язык.

Впервые у них один билет на двоих. Первый ряд, пятое место. Для Джона это не проблема. В этот вечер им места хватит.