29.01.2010 | 12:54

190 лет назад был открыт шестой континент

"Земли, которые могут находиться на юге, никогда не будут исследованы", – гордо заявлял Джеймс Кук. Слова знаменитого английского мореплавателя опровергли его русские "коллеги". 190 лет назад морская экспедиция Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева открыла Антарктиду. Летом 1819 года корабли "Восток" и "Мирный" вышли из Кронштадта, чтобы вернуться через два года под парусами первооткрывателей нового континента. Первая научная попытка доказать существование "неведомой южной земли" оказалась успешной. Об истории легендарной экспедиции рассказывают "Новости культуры".



Беллинсгаузен и Лазарев. "Восток" и "Мирный". Через два века имена первооткрывателей ледового континента и их кораблей звучат так же гордо, как в момент их возвращения в имперский Петербург. Открытие Антарктиды сделало их самыми известными людьми в Европе.

"Сто лет прошло, прежде чем там объявились другие моряки. Вот насколько труднодоступными были эти районы", – говорит директор Российского государственного архива военно-морского флота Сергей Чернявский.

Теперь приходится доказывать, что все это было на самом деле. Иностранные специалисты попросту не верят, что Россия могла совершать открытия, достойные Колумба или Магеллана.

"Я думаю что девяносто процентов тех, кто занимается историей, в полной уверенности пребывают, что если не англичане, то американцы ее открыли. Голову на отсечение даю", – продолжает Сергей Чернявский.

На старинных картах сохранились подписи Фаддея Беллинсгаузена. В отличие от американских китобоев, которые якобы первыми увидели Антарктиду, он обошел весь континент и действительно убедился, что перед ним именно континент. На морских картах сохранились не только имена первооткрывателей. На них океанская соль ревущих сороковых и застывших в ледяном молчании семидесятых.

"Русские моряки отличались гуманным отношением к туземному населению, и вот, видите, туземцы подарили Михаилу Лазареву челн, который он подарил нашему музею, который тогда уже существовал", – показывает заместитель начальника Центрального военно-морского музея Сергей Курносов.

На Беллинсгаузена и Лазарева была возложена и важная дипломатическая миссию. Вождям местных племен вручались памятные медали. Гордый профиль Александра Первого утверждал претензии русских на эти территории. Если в чем-то и можно упрекнуть Беллинсгаузена и Лазарева, то лишь в том, что они не высадились на берег и не водрузили флаг экспедиции. Впрочем, это оказалось попросту невозможно.

28 января корабли российской экспедиции подошли вплотную к берегам Антарктиды. Корпуса кораблей были сделаны не из стали, а из дерева. Высаживать людей не стали, ведь льдины могли попросту расколоть эти судна, как яичную скорлупу.

Появление российских кораблей у ледника, который потом назовут Берегом принцессы Марты, и сегодня дает России не только исторический, но и политический приоритет.

"В 1939 году в своей ноте королевству Норвегии правительство СССР прямо указало, что наша страна сохраняет за собой право на весь континент Антарктиды на правах ее открытия Лазарева и Беллинсгаузена", – отмечает заместитель директора Арктического и антарктического научно-исследовательского института Валерий Лукин.

Согласно международному праву, Антарктида могла и вовсе стать частью России если бы Российская империя основала бы там свои государственные институты – резиденцию губернатора, полицию, почту, госпиталь. Но тогда все это казалось лишь мечтой.

"В Антарктиде сойти на берег и организовать офисы, элементы государственности проблематично. Тот самый антарктический полуостров, где можно летом высадиться и организовать что-нибудь. Все остальное – отвесный барьер", – поясняет директор Российского государственного музея Арктики и Антарктики Виктор Боярский.

В день открытия шестого континента полярники принесли в музей ордена Михаила Сомова – руководителя первой советской антарктической экспедиции. Российская Антарктида живет, говорят ветераны. И не важно, какие награды страна вручает своим героям – адмиральские эполеты или советские ордена. Главное, чтобы русские названия продолжали появляться на картах Антарктиды.