01.03.2010 | 15:59

Олег Дорман отвечает на вопросы телезрителей

Фильм Олега Дормана "Подстрочник" стал одним из главных телевизионных событий ушедшего года. Телевизионный монолог Лилианны Лунгиной вызвал взрыв зрительского интереса и бурную общественную дискуссию.

Как и было обещано - сегодня Олег Дорман отвечает на вопросы телезрителей:

Олег,
Добрый день!
Благодарю Вас за замечательный фильм о замечательном человеке!
Олег Дорман: И я от всей души благодарю Вас – за отклик, за добрые слова.

Будет скорее не вопрос, а просьба. Говоря словами самой Лилианны Зиновьевны - "Полезно напомнить тем, кто это забыл, и рассказать тем, кто этого не знает" - есть ли у Вас в планах съемки фильмов о людях того же поколения?
Олег Дорман: Нет, пока таких фильмов в планах нет. Но я предлагал, уже в нескольких местах, создать телевизионный канал, полностью посвященный рассказам о человеке. Хорошо представляю, каким он может быть – и как он нужен.

Хотелось бы видеть фильмы о людях, которые не были обласканы властью, которые могут спокойно и непредвзято поделиться своими воспоминаниями. Слишком много сейчас причин и поводов рассказать о сталинском тоталитаризме, о репрессиях, о попытках человеческие разум и чувства подравнять под идею. Пока эти люди живы, пока они могу рассказывать, мне кажется, нужно это снимать! Заранее благодарю!
Олег Дорман: Мне тоже хотелось бы видеть такие фильмы. Их нет не потому, что режиссерам это неинтересно, а потому что телеканалами руководят люди с определенным пониманием вещей.

Уважаемый Олег.
Говоря о музыке, какая вам близка, какой автор?
Олег Дорман: Не хотел бы отвечать на такого рода интимные вопросы.

Здравствуйте!
Спасибо за фильм, интересно очень.
Скажите, какая именно музыка Шумана звучит в фильме?
Олег Дорман: Пьесы "Писатель говорит" и "О далеких странах и людях" из "Детских сцен".

Здравствуйте Олег. Просим Вас дать нам координаты Михаила Демурова, Виктора Эпштейна. У нас возникли вопросы по сериалу " Не будем проклянать изгнанье" передача, которая вышла в эфир в начале 2010г. Передача нам очень понравилась.
Будем Вам очень признательны за помощь. Граждане России из города Волгограда.
Олег Дорман: Это замечательный сериал, я смотрел его неоднократно и всякий раз думал: ну почему только он один, почему всего несколько серий, почему было не снимать этих людей, русских эмигрантов, часами, днями - пока они еще были живы? Мы могли это успеть, мы обязаны были это сделать.

Олег, прежде всего – невероятная благодарность за то, что Вы сделали этот замечательный фильм. Конечно, Лилианна Лунгина – личность уникальная, поразительная, блестящая, обаятельная… Но ее невероятная человеческая мощь и обаяние могли быть счастьем только для близких… А Вы подарили это счастье всей стране…
Вопросов множество.
Семья Лунгиных – для Вас не чужая? Это чувствуется по фильму, по деталям, по нежности, с которой выполнены съемки… И все же… В реальности – это Ваши друзья?
Олег Дорман: Позвольте, я, чтобы не повторяться, предложу Вам список разговоров с журналистами, в которых уже не раз ответил на большинство Ваших вопросов: http://podstrochnik.blogspot.com/

Кому принадлежала идея сделать этот фильм? Кто продумывал темы, о которых Лилианна Лунгина рассказывает? Что выбрать, что пропустить? (например, в фильме есть странный, но, по-видимому, обдуманный, уход от главной, как мне кажется, идеи фильма (если упрощенно о ней говорить – личное- на фоне жизни страны, переплетение .связи, уроки, судьбы); а именно,- подробный рассказ про няню. Почему так много о ее похоронах… Наверное, это некий переход к теме потерь… Может быть – необходимость рассказать о трагизме, беспробудности российской жизни не только в городе, но и в далекой глубинке… Ну и т.д. Не хочется общих слов. Но этот кусочек как-то очень выламывается…. Что Вы думаете по этому поводу? Случайно или обдуманно такое значительное место уделено этой теме?
Олег Дорман: Мне тоже не хочется общих слов. Не думаю, что режиссер должен комментировать сделанное. Место этой теме уделено, само собой, не случайно.

В каждой серии – есть некий посыл морального плана. Очень конкретный. Случайно ли это получалось или Вы это обдумывали заранее с героиней фильма. (Кстати, эти обращения, эти мессаджи – сделаны с таким благородством, с таким вкусом, так ненавязчиво, так, что в живописи называется сфумато…. В общем, невозможно не задуматься… Отдельное спасибо.)

Легко ли, сразу ли согласилась эта поразительная женщина на съемки? Подружились ли Вы во время работы? Видела ли фильм его героиня?
Понимали ли создатели "Подстрочника",что материал выходит за рамки просто замечательного фильма? Кто придумал такое полифоническое его название? Знаете, Олег, какая у меня к Вам просьба… Наивная, идиотская, безнадежная… Впрочем, не бывает ничего безнадежного… Сама я буду делать все возможное, чтобы это хоть в какой –то степени осуществилось. Как минимум буду умолять знакомых учителей…
Потому что как бывшая учительница, не сомневаюсь, что этот фильм нужно показать школьникам… В школе. На уроках литературы. Ничего со школьной программой не случится. А со страной может случиться… Мне кажется, я даже знаю, как это можно сделать даже в самых бесперспективных классах… Даже в самых забитых и забытых местах… Даже прототипам фильма "Школа"… (Кстати, как Вы относитесь к этому фильму и к его показу в лучшее время на главном канале… Вот уж что разрушает души, так это отсутствие – хоть какого-то светлого начала. В Вашем фильме – тоже правда. Но она - ради добрых вещей. Ради будущего.)
Кто знает, может в Вашем фильме – крохотная надежда на спасение страны… Не верю, что этот текст, это лицо, эта музыка, эти натурные съемки, эта атмосфера – не пробьет равнодушие, косность, жлобство, нелюбовь, тоску, безнадегу, которые у нас есть…
Особенно, если умный тонкий учитель правильно это преподнесет и прокомментирует… В каждой школе такой учитель найдется… Если не литератор – то математик. И тогда – пусть это будет вместо математики…
Я знаю учителей математики, которые на своих уроках читают стихи Бориса Чичибабина, например… И ничего, именно их ученики и поступают в ВУЗы… У меня есть подружка, которая преподает литературу в колонии с усиленным режимом… Так вот она рассказывает им о бардовской песне и читает статьи о поезде-воспоминании, который ходит по немецким рельсам, чтобы немцы не забыли о судьбах еврейских детей, отправленных в Аушвиц…
А где вопрос? А вопрос такой… Что Вы, Олег, об этом думаете? И есть ли у Вас надежда?
Олег Дорман: Нет, у меня нет надежды. Надеждой можно жить в семьдесят семь лет. В мои сорок два я испытываю глубочайший стыд за мою страну. Не могу понять, почему правила в ней всегда устанавливают худшие. Но предполагаю, что людей, которые так же, как я, ощущают себя живущими среди туземцев, в России очень немало. Так, кажется, тут было всегда. Всегда жили два русских народа – один маленький, а второй большой, вечно его уничтожавший. Один – уважавший человека, второй – презиравший его. Один – смелый, и потому стремящийся к свободе, то есть ответственности, - второй трусливый, и потому стремящийся к иерархии, то есть безответственности. У меня нет надежды, но есть уверенность, что человек больше толпы.

С уважением и невероятной симпатией к Вам, ко всей съемочной группе, ко всем, кто помогал, к родным Лилианны Лунгиной и, конечно же, к ней - прелестной, талантливой, самой лучшей.
Майя Беленькая.
P. S. Вы – счастливый человек, Олег… Завидую… Что могли общаться, могли дружить, могли быть вместе…
Олег Дорман: Спасибо Вам, Майя. Я счастлив, что смог отчасти поделиться этим моим счастьем.