03.03.2010 | 11:24

Русская школа реставрации: жизнь или выживание

В парижском Лувре открылась выставка "Святая Русь". Беспрецедентная по масштабам экспозиция уже названа не только "главным событием года России во Франции", но и "подвигом российских музейщиков". В результате войн, революций, стихийных бедствий и просто неумелого хранения огромная часть древнерусского художественного наследия безвозвратно утрачена. Сохранившиеся произведения, в числе которых и экспонаты парижской выставки, спасены, в том числе, благодаря колоссальному труду отечественных реставраторов. И не случайно реставрационное сообщество стало одним из самых активных участников дискуссии о возвращении церкви религиозных ценностей из музейных собраний. Впрочем, это далеко не единственная проблема, волнующая реставраторов.




Живет, или все-таки выживает сегодня эта сложнейшая профессия, выясняли "Новости культуры".

В эпоху новодела российская реставрационная отрасль остается пространством замкнутым и сословным, как в средние века. Здесь до сих пор существует понятие "учиться с рук" - то есть у конкретного мастера, вне зависимости от учебного заведения.

"Чтобы не набирать с улицы мне пришлось пойти преподавать реставрацию в училище 1905 года. Я два выпуска там проучила и самых лучших отобрала сюда. И это наш костяк сейчас", - рассказывает художник-реставратор Государственной Третьяковской галереи Евгения Гра.

У Третьяковки в выборе кадров нет права на ошибку. Ведь ценнейшие древнерусские памятники здесь бережно реставрировали и хранили еще с тридцатых годов. Мастера всегда отличались одержимостью. И сегодня над одной иконой могут работать десятилетиями, удаляя многочисленные записи в поисках подлинного красочного слоя.

"Эта живопись авторская была спемзована, то есть перед тем, как записывать, снимали слой живописи – это был принцип реставрации.Как таковой реставрации не было", - объясняет художник-реставратор Государственной Третьяковской галереи Антонина Собаршова.

В НИИ реставрации спасают икону Иоанна Богослова из Ферапонтова монастыря. Это – последствия церковных реставраций: многочисленные поновления и след от острого предмета. В таком состоянии до нас доходит большинство икон – признаются исследователи.

"Церковь не церемонилась ни в старое время, ни в новое – им требуется благолепие, им требуется, чтоб все было в хорошей сохранности", - говорит ведущий научный сотрудник Государственного НИИ реставрации, доктор искусствоведения, член-корреспондент РАН Герольд Вздорнов.

Так же, как и в старые добрые времена, в некоторых храмах не особо церемонятся – и… просто дорисовывают утраченные части изображений. Искусствоведы констатируют: в российской глубинке это обычное явление. "Очень часто батюшка, епископ жаждет увидеть, как он понимает, целостность картинки. Чтоб у святых были в наличии все части тела: носы, глаза. Но древняя живопись иногда доходит до нас фрагментами. И такое недопустимо. И сейчас это стало проблемой, как это было в конце XIX века, когда все древние храмы переписывались", - сетует искусствовед, доктор искусствоведения, академик РАН Дмитрий Сарабьянов.

Столкнувшись с таким отношением к памятникам, музейные реставраторы единодушно выступают против передачи ценностей церкви. Несмотря на то, что бывают исключения из правил.

"Вот такими хлопьями все висит. Наша задача – прикрепить живопись XIX века к основанию, и потом заниматься расчисткой потемневших лаков, копоти – вернуть первоначальный вид", - объясняет художник-реставратор Игорь Мясников.

В этой небольшой церкви, где 110 лет назад венчался Чехов, несмотря на реставрационные работы, удивительный порядок. И восстановление фресок научное, и иконы все – в киотах. Кстати, большинство из них – дары прихожан, и их художественная ценность очень разная.

"Храму пожертвовали икону Николая Угодника в полный рост. Когда мы начали подсчитывать количество пальцев на благословляющей руке, их оказалось 6. Пришлось один палец ампутировать в процессе реставрации", - вспоминает протоиерей Александр Птицын, настоятель Храма Воздвижения Креста Господня на Чистом Вражке. Реставрацией в этом храме занимается матушка отца Александра – профессиональный реставратор, поэтому и порядок. После ее трудов дарители часто не узнают свою икону в раскрытом, то есть без прежних наслоений, виде. И даже считают, что она теряет свою "намоленность".

В знаменитом Троицком соборе Лавры реставрационные работы ведутся неспешно. За иконами постоянно наблюдают, вовремя консервируют. Но состояние знаменитого рублевского иконостаса видно невооруженным глазом. Икону Преподобного Сергия, что слева в местном ряду, отреставрировали год назад. Глядя на нее, легко представить, как мог бы выглядеть весь иконостас.

Работы с ценнейшими памятниками в Лавре доверяют лишь реставраторам экстра-класса. Каждый этап отслеживается специальной государственной комиссией. В прошлом году ее возглавлял 91-летний Виктор Филатов – патриарх реставрации, усилиями которого в советские времена рублевский иконостас был спасен от уничтожения. Сегодня реставраторы работают с иконой Дионисия Богоматерь Одигитрия.

"Сейчас идет постепенная реставрация всех икон Троицкого собора. Приближается праздник семисотлетия со дня рождества преподобного Сергия Радонежского, и к этому дню планируются реставрационные работы по всей Лавре", - отмечает иерей Михаил Овсянников.

Основам реставрации обучают в иконописной школе при Московской духовной академии. Ученики постигают азы: как сохранить иконы, которые в храм приносят прихожане. Отец Ермоген – в прошлом сотрудник реставрационных мастерских Грабаря – говорит, что реставрация церковная и мирская принципиально отличаются.

"Музейные, светские мастера видят в иконе произведение искусства. И от некоторых икон они отказываются. Существует так называемая реставрационная этика. И если более 50 процентов утрат, то икону считается бессмысленно реставрировать, а мы беремся за любую икону", - говорит преподаватель Иконописной школы при Московской православной духовной академии отец Ермоген (Сыров).

Вполне вероятно, что из двадцати учеников выйдет один хороший реставратор. Проблема лишь в том, что свое умение ему придется какое-то время доказывать делом. Вот уже семь лет как отменили аттестацию реставраторов. Старые мастера в растерянности: как теперь определять квалификацию нового работника? И какие памятники можно ему доверять?

"Реставраторы страны – не аттестованы. Это вызывает много проблем: а как лицензии выдавать. Ведь реставрация – это вид деятельности, который подлежит лицензированию. Ты даже не можешь определить по документам: а что это за реставратор. А он скальпель умеет в руке держать?" - объясняет директор Государственного НИИ реставрации Александр Трезвов.

Еще недавно исключительно "реставратор высшей категории" мог прикоснуться к шедеврам древнерусского искусства. Нынешняя молодежь тоже мечтает работать с иконами Рублева и Дионисия. Но разрыв между поколениями велик – в отрасли практически нет сорока-пятидесятилетних мастеров. А у юных – маловато опыта.

И, несмотря на то, что русская школа реставрации за последние десятилетия понесла значительные потери, она до сих пор остается лучшей в мире. Эксперты говорят: реставратор – это профессия, на которую сегодня есть спрос. И на смену старым мастерам приходят их тридцатилетние ученики. Которые также готовы сохранять национальное достояние государства с удивительной самоотверженностью.