19.03.2010 | 11:12

Борис Штоколов. Правда звука и правда слова

Сегодня исполняется 80 лет со дня рождения Бориса Штоколова. Выдающийся русский певец прошел суровую жизненную школу: служил юнгой на Северном флоте, работал электриком в Свердловском театре оперы и балета. Он самостоятельно учился по системе Энрико Карузо. По признанию самого Штоколова, с юности он мечтал, подобно своему кумиру, стать великим тенором. Но вошел в историю музыки как "великий русский бас, соединивший правду звука и правду слова". Рассказывают "Новости культуры".




Горящая звезда провела звезду оперную Бориса Штоколова по всей стране. Его везде ждали, и он ехал, утопая в цветах и объятьях поклонников. Своим крестным отцом Штоколов считал Георгия Жукова. Маршал услышал его, поступившего после войны в спецшколу ВВС, на выпускном вечере.

Нина Штоколова, вдова певца, вспоминает: "После окончания он (Жуков) подозвал и сказал: "Таких, как ты, в авиации много, а тебе надо петь". С этого началась вся жизнь, связанная с пением".

"Курсанта Штоколова направить на дневное отделение консерватории", - таков был приказ маршала Советского Союза. И Штоколов его выполнил. Очень быстро он стал солистом Свердловского театра, потом его пригласили в Кировский (ныне Мариинский) театр.

Народный артист СССР Владислав Пьявко рассказывает: "У него – удивительный тембр, который проникал тебе в душу. Если твоя душа закрыта лесом и она внутри, а ты продираешься туда, дальше. Вот так же у него тембр пробирался внутрь".

Владислав Пьявко и Ирина Архипова дружили с Борисом Штоколовым. После смерти его первой жены они почти насильно вывезли певца на лермонтовский фестиваль в Пензу. "Он, как большой капризный ребенок, плакался: "Тут дождь, я не пойду, холодно". Когда он вышел на сцену, а там около пяти тысяч человек, как он запел – зал возопил так, что дальше некуда", - вспоминает Владислав Пьявко.

Штоколов не был простым. Он спорил с режиссерами, дирижерами, оставался при своем мнении. При этом всегда тепло относился к своим более молодым коллегам. Евгений Нестеренко всю жизнь хотел сказать за это Штоколову огромное спасибо и успел. Это звучало так. Народный артист СССР Евгений Нестеренко вспоминает: "Когда я пришел в Кировский театр, ты был там царь и Бог. Пришел молодой бас. Я был никто. Тебе стоило бровью повести и сказать: "Чтоб он в моих ролях не появлялся". Он удивился: "Как? Ты так пел!"".

Штоколов, будучи сам успешным, не ревновал к успеху других. До самых последних дней занимался, как в юности, когда прочитал книгу своего кумира Энрико Карузо "Как надо петь". Упражнения были не из приятных: он набирал речных камешков, заворачивал их в платочек, клал в рот и проговаривал слова песни. Штоколов утверждал, что в 70 лет его голос звучал лучше, чем в 45.

Штоколова слушали Хрущев и Брежнев. Ради того, чтобы взять у него автограф, вагоновожатые останавливали свой трамваи. Но Штоколову дороже всего было письмо Георгия Жукова: "Я рад, что ты стал звездой первой величины".