24.07.2012 | 15:52

Николай Гриценко. Артист без амплуа

Сегодня – 100 лет со дня рождения Николая Гриценко. Блестящего актера еще при жизни называли «явлением», «театром в театре», «артистом без амплуа». Его диапазон не могли определить даже критики – Николаю Гриценко было подвластно все: все жанры, все роли, все характеры. Маска Тарталья в «Принцессе Турандот», Протасов в «Живом трупе» и, конечно, знаменитые образы Каренина и Рощина. Коллеги вспоминают его как лицедея номер один, но для всех так и остается загадкой – как ему удавалось так стопроцентно, так абсолютно вживаться в каждый новый создаваемый им образ? Рассказывают «Новости культуры».

Красивый, улыбающийся, знаменитый – на кадрах хроники лицо, которое знала вся страна. Через полчаса из гримерной выйдет уже совсем другой человек. Представление начинается еще перед спектаклем. Перед зеркалом за кулисами неожиданный грим он часто накладывал сам, и каждый раз это было то ли превращение, то ли преображение. Парик, нос-картошка, красно-бордовое лицо – в спектакле« На золотом дне» это рыжее что-то не узнают даже самые близкие. 

«Его мама пришла на спектакль и смотрела прогон или репетицию, и в антракте зашла к Юлии Борисовой, которая играла тоже в этом спектакле и говорит: "А что, Коля? Вот целый акт прошел, а он так и не появился" – "Как он не появился? Он не сходил со сцены, это же он играет Молокова"», – рассказывает театральный критик Борис Поюровский. 

Золотопромышленнику Молокову добавит громкости, изменит голос, на секунду его потеряет, потом затянет народную. Новый образ и всегда новый облик. То ли вживается, то ли живет своим персонажем, меняет даже походку. Скрестив ноги, как-то почти по-балетному шагает его легендарный Мамаев.

«Причем, как говорят, он же ничего не выдумывал. Ну, говорят так, он все с натуры выбирал. Он даже как-то говорил: "Я еще не могу сказать, надо подсмотреть". По-моему, у него даже какой-то такой термин был – "надо персонажа подсмотреть"», – говорит режиссер Владимир Хотиненко.

В «Семнадцати мгновениях весны» Гриценко появится всего на одно лишь мгновение, но его генерала запомнят.  Его Рощин станет и вовсе хрестоматийным, монолог о Родине – одним из самых пронзительных. Противоречивый и до конца не разгаданный – как он, который, говорят, не любил читать, так точно, так по Достоевскому в театре сыграл князя Мышкина... Как на экране стал абсолютным, толстовским Карениным.

Отработано все – жесты, хруст пальцев, речь, опять же походка. Застегнутый на все пуговицы, с головой – презрительно поднятой. В сцене с каретой его лицо словно мертвое, словно маска – все то внешнее, что вскроет то внутреннее. И всегда идеально прямая спина, готовая держать удар. 

«Гриценко очень точно играет спиной – режиссер поставил его к печке, большой изразцовой печке. И мы ощущаем, как холодно герою, как его знобит в этой хорошо протопленной квартире. Играют руки выразительные, с тонкими, длинными пальцами», – отмечает кинокритик Нина Зархи.

Вокруг него десятки легенд – как готовился, как придумывал, как мог играть все и всех. В хороших и плохих пьесах и фильмах, положительных и отрицательных, председателей колхозов и аристократов, главные роли и эпизоды. Актер, для которого не существовало ни амплуа, ни невозможного.

Читайте также:
100 лет со дня рождения Николая Гриценко