04.06.2010 | 10:39

Дзе Канамори: "Я ставил не чеховские повести, а чеховскую боль"

Самый чеховский из всех Чеховских театральных фестивалей – нынешний Девятый – ценен тем, что дарит российскому зрителю совершенно незнакомого классика. Среди таких постановок - работа молодого, но уже известного в мире японского хореографа Дзе Канамори. Ученик Мориса Бежара, создатель и лидер танцевальной труппы "Ноизм" в своей хореографии соединяет Восток и Запад. В спектакле "Безымянный яд. Черный монах" он соединил две самые трагические чеховские повести - "Черный монах" и "Палата номер шесть". Показ состоится сегодня на сцене Мастерской Петра Фоменко. Подробности - у "Новостей культуры".



Современный безумец, одержимый миражами. Чтобы оттянуть его от ноутбука, требуются серьезные физические усилия. В хореографии Дзе Канамори много силовой техники, местами она даже напоминает айкидо.

"Сила тяжести, устойчивость, упор в пол, в буквальном смысле слова связь с землей, партерные техники очень важны для меня , признается режиссер и хореограф Дзе Канамори. - Это что-то прямо противоположное моей европейской выучке".

Дзе Канамори учился у Мориса Бежара, работал с Иржи Килианом, в Нидерландском театре танца, Лионском балете - самой авангардной танцевальной труппе Франции. Но в 2004 году хореограф вернулся в Японию, открыл для себя театрального гуру - Тадаси Судзуки, и основал в городе Ниигате театр "Ноизм", что значит "нет "измам"". Только универсальные состояния и эмоции. Спектакль по прозе русского классика – не исключение.

Дзе Канамори говорит: "Я ставил не чеховские повести, а чеховскую боль. Она универсальна. Как и вопросы, которые задает Чехов. Его размышления о связи воображения, одиночества и безумия, они вне времени. Потому меня не занимали исторические детали. Пожалуй, единственное, что имеет отношение к эпохе жизни писателя, это музыка, которую актеры слышат в наушниках".

Танцовщики Канамори действительно танцуют в наушниках под "Лебединое озеро" Чайковского. В то время, как зрители слышат совсем иную музыку – "Lamenta" Гии Канчели и тот самый романс Гаэтано Браги, что упоминается в рассказе "Черный монах". Чем не чеховский диалог глухих с использованием новомодных технических средств? В современной трактовке "Черного монаха" и "Палаты номер шесть" много японской специфики: спектакль начинается и заканчивается пятистрочием, полутемные жуткие сцены напоминают особо готичные манга, а костюмы - дефиле современных японских дизайнеров. Всем чеховским героям Канамори присвоил метафоричные определения: вроде "больной доктор", "робкий торреодор" или "Жизель, которая не может летать". Такой свободе он научился у Бежара, а вот предельной концентрации энергии – у Судзуки. Такое напряженное созерцание боли, безумия и одиночества, трудно выдерживать долго. Потому одно из самых своеобразных прочтений русской классики на Чеховском фестивале этого года длится всего час десять минут.

Все материалы по теме>>