05.07.2010 | 11:40

В меню Чеховского фестиваля - "Шерри-бренди"

Любимец театральных нонконформистов - французский хореограф Жозеф Надж - представит сегодня на Чеховском фестивале свой спектакль «Шерри-бренди». Впрочем, говоря о его постановках, критики стараются избегать слова «спектакль». Гораздо чаще можно услышать определения: «сценическая фантазия», «перформанс» и даже «философский цирк». И хотя одним из источников вдохновения в данном случае стала одноактная пьеса Чехова «Лебединая песня», ожидать от Наджа узнаваемого Антона Павловича - не приходится. Рассказывают «Новости культуры».

 

Спектакль «Шерри-Бренди» в постановке Жозефа Наджа статус одного из самых ожидаемых событий Девятого Чеховского фестиваля приобрел давно. Теперь, возможно, станет еще и самым непредсказуемым. Чего ждать от экспериментатора Наджа, сейчас можно только догадываться. До премьеры он не дал ни одного интервью. И это чуть ли не первый случай в истории постановок Наджа, когда до первого показа – никаких комментариев из первых уст.

«Может быть, это авторское волнение, может быть, суеверие. Трудно понять. Есть такое понятие - артистическая психология», - говорит балетный критик Майя Крылова.

«Надж - очень тонкий режиссер и тонкий человек. Должна настроиться команда, а если он вырывается как режиссер, то команда выпадает», - отмечает балетный критик Варвара Вязовкина.

Этот спектакль он делал специально для Чеховского фестиваля. Организаторы прекрасно понимали – ограничить Наджа какими-либо рамками невозможно. Но все равно ненавязчиво напомнили – на этом, приуроченном к юбилею классика фестивале, каждый спектакль должен быть связан с Чеховым. Надж регламент обещал соблюсти. Но, судя по названию, «Шерри Бренди», одним Чеховым не ограничился.

«Там будет и Мандельштам, и Варлам Шаламов, там будет масса ассоциаций с Россией, русской культурой, которые этому французу югославского происхождения могут прийти в голову. Будет слоеный пирог смыслов, который может всегда всех удивить», - рассказывает балетный критик Майя Крылова.

Старый актер оказывается в пустом театре поздней ночью после своего бенефиса. В его голове проносятся воспоминания, пустая сцена становится пространством, наполненным осколками прошлого. Это литературная основа спектакля – по крайней мере, так написано в программе. Но в пластических, световых и музыкальных зарисовках не каждый разглядит «Лебединую песню» Чехова. Надж, скорее, в который раз поет здесь свою лебединую песню. Нет, это не последняя его постановка. Просто после нее начнется совсем другая история.

«У меня такое ощущение, что в каждом спектакле он проводит черту, для себя итог. Вот сейчас он прошел эту ступень, будет другая, потому что он будет другим. Вот сегодня он пришел к русской классике», - убеждена Варвара Вязовкина.

Оставаясь при этом верным своему стилю. Черно-белая цветовая гамма. Множество символов, каждый из которых – повод к размышлению. Свобода трактовок, которую Надж неизменно оставляет зрителю.

И еще одна традиция – Надж всегда – не просто режиссер, но и участник своих постановок. И пусть в этой - он за ширмой. Рисует какие-то буквы на доске. Кажется, совершенно не важным персонажем. Но все равно понятно, у кого в этом спектакле главная роль.

Все материалы темы>>>