15.07.2010 | 12:25

Москва услышала "джазовый плач" Орнетта Коулмана

Легендарный джазовый «авангардист» Орнетт Коулман впервые выступил в России, на сцене Международного Дома музыки. Когда-то новации Коулмана считались крайней формой «джазового экстремизма». Сегодня экс-радикал признан классиком, но, невзирая на почтенный возраст, он продолжает экспериментировать. Рассказывают «Новости культуры».

В этот вечер в Доме музыки собрались настоящие музыкальные гурманы, ведь даже в джазовом мире Коулмана принимают не все. Недоброжелатели называют экспериментатора самоучкой, хотя этот самоучка основал новое направление Free Jazz и стал одним из немногих музыкантов, кто получил престижнейшую Пулитцеровскую премию.

Скромно сутулясь и не глядя на зрителей, он берется за свой саксофон, который наполовину выполнен из пластика. Закрывает глаза и начинается то, что сам Коулман называет «джазовым плачем».

На интервью Коулман согласился не сразу. С прессой он общается редко, даже коллегами-джазменами особенно не интересуется. Многие, кстати, на него за это обижаются и говорят, что все его музыкальные эксперименты – от неумения играть. Маэстро парирует как настоящий философ.

«Человек связан с чем-то гораздо большим, чем он сам, с чем-то духовным. Многие не задумываются об этом, потому что слишком много внимания уделяют самим себе. Часто хорошие музыканты замыкаются на своей музыке и не хотят идти дальше. А я этого никогда не делал. Потому и джаз у меня такой разный», – говорит он.

Уже в четырнадцать лет он играл в ритм-энд-блюзовых группах. А в двадцать восемь со своим квартетом стал известен всей Америке. Но сам Коулман говорит: настоящая музыка началась с альбома «Free Jazz». Это сплошная импровизация, без привычного темпа и гармонии.

«У него никаких красивостей нет. Он философ и изображает только то, что у него в голове. Но это он изображает виртуозно», – замечает музыкант и композитор Левон Оганезов.

 

В 1950-х Коулман постоянно менял группы, играл на всех инструментах – от трубы до контрабаса. В 1963 году, на пике славы, когда у него было уже более десятка альбомов, Коулман внезапно прекращает все концерты, оставляет саксофон и берет в руки скрипку. Пишет музыку для нескольких фильмов и начинает работать вместе с Лондонским симфоническим оркестром. Впрочем, и от классики скоро устает.

В 1970-х эксперименты продолжаются: электрогитара, африканская музыка и джаз теперь звучат вместе. Сейчас свою стилистику Коулман и вовсе меняет едва ли не каждый месяц.

«Жизнь – это детский сад. Здесь мы получаем только самый первый опыт. Впереди у всех нас – вечность. Так почему уже в детском саду мы боимся экспериментов? Экспериментировать, творить нужно всегда, до самой смерти», – уверен джазмен.

Даже его литературные вкусы  – Достоевский, Бодлер, современный нон-фикшн – это тоже импровизация. А куда все это ведет, Коулмана интересует меньше всего.