04.08.2010 | 11:44

Художник толстовского типа Алексантери Ахола-Вало

В этом году исполнилось 110 лет со дня рождения Алексантери Ахола-Вало, удивительного, но почти забытого в нашей стране художника и мыслителя. Сын финского трубочиста, он вырос в революционном Петербурге, вступил в Красную армию, а затем увлекся авангардным искусством, психоанализом и даже создал собственную теорию по усовершенствованию человека - эвохомологию. Работал в Витебске, Минске и Москве. В 1933, спасаясь от репрессий, он уехал в Финляндию. Именно там, в фонде Ахола-Вало, сейчас хранится его наследие, в том числе уникальные дневники, которые художник вел почти 90 лет. Рассказывают «Новости культуры».

Архив Ахола-Вало в провинциальном финском городе Хяменлинна - это одно большое помещение в здании, похожем на склад, полностью заполненное документами, папками, книгами и коробками, часто без всяких опознавательных надписей. Вход только для специалистов, предварительно составивших обращение к директору фонда Ристо Суванто. Незадолго до смерти в 1997 году Ахола-Вало завещал сохранить свой архив в одном месте в неделимом состоянии. Русские исследователи там впервые. Прежде всего, поражает объем собрания: тысячи графических листов, архитектурные проекты, личная переписка, футуристическая живопись и фотоархив. С семи лет Алексантери Ахола, избравший псевдоним Вало, что означает «свет», вел дневники. В этих тетрадях нашли отражения события в дореволюционной Вырице и Петрограде, опыт службы на фронтах Гражданской войны. Среди первых находок - жесткое фото с жертвами похода на Варшаву и письмо к Надежде Крупской, из которого следует, что художник получил работу в Москве благодаря протекции супруги вождя.

«Все время какие-то противоречивые чувства - не барон ли это Мюнхаузен? На наш взгляд, совершенно невероятные», - признается Анна Крутикова, ведущий специалист ассоциации сотрудничества со странами Северной Европы «Норден».

Художник, скульптор, архитектор, автор педагогической системы и философ. Пытаясь реализовать лучший жизненный план, художник фиксировал практически все повседневные события. Также он выступил в неожиданном для себя амплуа – создателя посмертной маски.

О художественных достоинствах произведений Вало можно спорить, но очевидно другое - в графике мастера нашли отражение наиболее заметные события 20-40-х годов. Работы в стилистике красной антиклирикальной пропаганды, антивоенный и антифашистский цикл. Каким-то чудом Вало, бежавший в Финляндию от репрессий в 1933 году, сумел вывезти свой фантастический по объему архив. Факт, заставивший финнов подозревать художника в связях с НКВД.

Племянница художника Ритва Ахола говорит: «Мне очень грустно, что люди думают так. От имени родственников Вало я могу сказать, что в первую очередь он был художником, человеком мира. В 30-е годы его знала вся интеллектуальная элита Финляндии, но, учитывая его красное прошлое, ему, конечно, не доверяли».

Вало воспитала русская культура, основной энергетический заряд художник получил на пике революции. В Белоруссии он реализовал свой самый фантастический замысел - павильон человеческих страданий. Здание со множеством скульптурных композиций было разрушено в первые дни оккупации Минска.

Председатель фонда Ахола-Вало Ристо Суванто рассказывает: «У Ахола-Вало была своя миссия, он переживал за все людские страдания и искал человеческое в человеке. На самом деле это был художник толстовского типа».

За год до смерти Вало реализовывал свой очередной фантастический проект. Совместно с режиссером Марьей Мюллюниеми он поставил в детском театре пьесу, которую написал в Вырице, когда ему было 12 лет. Драма из жизни сына финского трубочиста нашла зрителей через 85 лет после создания.

«Удивительно, что в пьесе Вало говорит о совершенно актуальных вещах, - говорит Марья Мюллюниеми. - Институт школы остается авторитарным и часто давит на ребенка. Насилие не ушло из сферы воспитания, и об этом он говорил за год до смерти».

В 1997 году согласно завещанию, прах Вало был развеян над Балтикой в районе сближения трех границ - русской, шведской и финской.