17.07.2017 | 09:02

"Я делаю фильмы не для развлечений". Мультипликатору Александру Петрову - 60

Мультипликатор Александр Петров, получивший премию Оскар за мультфильм "Старик и Море", в преддверии своего юбилея рассказал "Новостям Культуры" о технике создания работ, о любви к зрителям, литературных героях и размышляет о будущем российской анимации.

Новости Культуры: Вы – первый и пока единственный российский мультипликатор, получивший Оскар. Вас греет эта мысль или вы поставили награду на полку и забыли о ней?

Александр Петров: Да, я, к сожалению, единственный мультипликатор в России, получивший Оскар. Могло быть гораздо больше, потому что были отличные фильмы и отличные режиссеры, которые представляли свои картины в Американской киноакадемии, и доходили до последнего этапа, до номинации на Оскар. Например, Константин Бронзит был два раза номинирован. Я был уверен, что, наконец, перестану быть единственным обладателем этой награды. Но не сложилось, и я жалею, потому что у Бронзита на самом деле был хороший фильм, и мне кажется, что академики что-то проглядели.

НК: Вы создаете мультфильмы для взрослых, для начинающих взрослеть.. показываете первые чувства, тайные мысли, философствуете. То есть для вас анимация – вовсе не развлекательный жанр, как принято считать?

АП: Я, все-таки, делаю фильмы не для развлечения, не для того, чтобы рассмешить зрителя. Можно вызвать эмоции на другом уровне – как, например, разные регистры души откликаются на музыку, на поэзию, на серьезную литературу. Вот я и пытаюсь работать в этом регистре. Мне самому это важно, интересно. И думаю, у зрителей тоже есть ожидания с этим связанные. Пусть не у всех. Есть и те, кто задумчивую мультипликацию не воспринимает, а есть и другие люди, которые оказываются благодарны и созвучны моим внутренним переживаниями и надеждам, решениям или наоборот, нерешимости. Они мне очень дороги, эти зрители.

НК: Вы создали совершенно новую технику «ожившей живописи», рисуете свои фильмы на белом матовом стекле пальцами – это, я так понимаю, только начало работы. А дальше?

АП: Технику я не придумал. Вообще, все, чем пользуются мультипликаторы, было создано еще очень давно. Просто в моих руках эта техника получила новое дыхание, хотя я не хочу говорить, что я – первооткрыватель. Я просто работаю в этом материале, потому что он мне созвучен, и я его относительно легко воспринимаю и пользуюсь им для передачи собственных мыслей, идей и чувств. Другие материалы я тоже знаю, я многое пробовал, но этот оказался самым пластичным. Я изображаю какие-то сцены будущего фильма, рисую первый кадр, ставлю декорации и персонажа. Вся последующая работа состоит из того, что я стираю предыдущий кадр, который был нарисован и снят… И рисую новый. И так кадр за кадром – 100, 200, 1000 рисунков – так они чередуются, стирая предстоящие. Это такая достаточно неторопливая, иногда нудная процедура постоянного создания и уничтожения иногда очень красивых изображений.

НК: И не жалко?

АП: Иногда жалко. Но я понимаю, что этот статичный рисунок имеет ценность мгновенную, потому что он является просто ступенькой большой длинной лестницы, по которой просто нужно пройти. Причем ты ее не должен замечать, а должен следить за динамикой, которая происходит на экране, за какими то метаморфозами, какой-то эмоциональной жизнью персонажей, и совершено не думать о том, из каких молекул состоит это движение.

НК: В «Старике и море», за который вы получили Оскар, 29 тысяч рисунков. Сколько времени это у вас заняло?

АП: Мультипликация состоит из массы статичных рисунков. За секунду времени проходит 24 кадра. Иногда это 24 рисунка, иногда можно меньше, и мы этим пользуемся – снимаем один рисунок на два кадра. Но если будешь с начала фильма считать и калькулировать количество рисунков, то никогда не сдвинешься с места. Потому что огромное количество предстоящей работы может разочаровать, руки могут опуститься. Надо думать не об этом, а о цели, ради которой ты садишься за рабочий стол.

НК: А вообще, есть граница между режиссером и художником в анимационном фильме?

АП: На самом деле, это разные профессии. Художник в мультипликации - очень важный человек, одна из ключевых фигур, человек, который отвечает за стилистику, за пространство, колористическую составляющую. На нем большая ответственность, очень много работы, но, конечно, главная ответственность лежит на режиссере, который правильно выставляет свои планы и свою производственную дисциплину. Например, я совмещаю эти две профессии, и иногда это довольно органично, а иногда – очень трудно. Я предпочитаю оставаться художником. Мне было бы лучше, чтобы был некий человек, который говорил мне что делать - мне было бы легче. Но так сложилось, что мне приходится самому все решать и спрашивать с себя и с других то, что должно стать украшением фильма. Это трудно. На самом деле. Я не командир по природе, не организатор, не бригадир, а необходимо организовывать команду, пусть даже небольшую, но это очень непросто. 

НК: Все ваши фильмы созданы по литературным произведениям. Все, кроме «Русалки». То есть, вам проще отталкиваться от уже готового сюжета?

АП: Проще. Мне проще взять хорошо рассказанный и написанный материал, который уже построен ритмически, эмоционально. Я считаю своей задачей сделать некую киноформу, которая сохранила бы смысл и цель, который я беру за основу. У меня, вроде бы, получается. Я не думаю, что авторы, которых я выбирал для своих фильмов, сердились бы на меня или обижались, хотя трудно их спросить, потому что большая часть уже давно ушла из жизни, но мне кажется, я не очень им навредил. Я стараюсь деликатно и бережно относиться к материалу, который я выбираю в качестве базы. Сам я плохо сочиняю. У меня были попытки, были и удачные, но я себя увереннее чувствую, когда беру материал, который уже сложился, который есть в некой композиции. 

НК:  Было ли с какими-то произведениями так, что вы еще не дочитали, но уже поняли, что нужно делать фильм?

АП: Да - последний фильм по роману Ивана Шмелева «Моя любовь». На середине романа я понял, что вот, это то, что я давно ждал, то, что я хотел. Не то, чтобы я искал эту тему, этот сюжет, но вдруг все отозвалось внутри. Я тогда копался в нашем русском фольклоре и искал какую-то историю, которую еще не сняли мультипликаторы. Я был занят этим, думал, что в ближайшее время буду снимать сказку, но натолкнулся на этот роман о первой любви. Это оказалось тем, что я и должен был делать, то, что ждал, искал, и хотел бы снимать.

НК: Не могу не спросить о ваших размышлениях о будущем российской анимации. Ведь с каждым годом все упрощается, детям дают мастер-классы, и это очень востребовано, студенты могут создавать мультфильмы на коленках в парке – был бы компьютер, однако на мировую арену российские мультфильмы выходят очень медленно и скромно. Или вы не согласны?

АП: Да все у нас будет хорошо. У нас все будет в порядке. Прошла полоса тяжелого испытания, безденежья и безделья. Многие остались в профессии и смогли сами сохранить свои интересы и энтузиазм в работе. Появляется и много молодых подающих надежды и уже состоявшихся молодых режиссёров. Есть большой полигон для испытаний этих талантов, потому что появилось большое количество студий. Конечно, не все они в равноценном положении - есть студии, которые выживают, потому что мультипликация авторская и мультипликация короткого метра не приносит дохода, нуждается в поддержке, в субсидиях. Тем не менее, студии есть, и они балансируют на рынке, хотя это не очень напоминает рынок. Есть сейчас большая возможность для мультипликаторов в коммерческом или массовом производстве – это сериалы, полнометражные фильмы. Есть сильные, проверенные временем и хорошо себя зарекомендовавшие студии в Москве и Петербурге, в Воронеже, которые очень перспективны со своими амбициями и возможностями.

НК: Странно осознавать, что наш единственный оскароносный мультипликатор вернулся в родной Ярославль. Здесь спокойнее работается?

АП: Здесь все просто. Я сам ярославец, много вещей, которые меня связывают с этим городом, я люблю историю, люблю людей, которые здесь живут, мне здесь легко дышать, потому что я на своей земле, и мне не нужно искать лучших условий. Лучшие условия – это там, где ты можешь дышать полной грудью, свободно думать и заниматься своим любимым делом. 

НК: И напоследок – о чем мечтаете накануне своего юбилея? И в чем видите главную цель?

АП: Я мечтаю, чтобы все вокруг меня были живы и здоровы, чтобы люди, которые меня окружают, понимали меня и я тоже попытаюсь быть их другом. Мне хотелось бы, чтобы не было потрясений ни житейских, ни мировых. Мне хотелось бы, чтобы мы жили в гармонии, мире и спокойствии, а иначе мне трудно делать кино. Я хотел бы, чтобы работала моя студия, мои сотрудники и друзья, чтобы у меня были возможности для реализации собственных идей. Я радуюсь, что мои внучки уже делают фильмы, и успешно. Вы знаете, это удивительно, но уже получается династия. Не знаю, на сколько это будет продолжительно, но очень надеюсь, что то, что делаю я, когда-то станет целью и смыслом жизни для моих внуков. Дай Бог, чтобы все так получилось.