14.09.2010 | 19:37

"Зеркало Жертвоприношения" Андрея Тарковского

Фильм «Жертвоприношение» Андрей Тарковский называл своим завещанием. Эта картина действительно стала для режиссера последней. Он снимал ее в Швеции четверть века назад. О создании фильма рассказывает выставка, которая открылась сегодня в Москве. Ее название поэтически соединило две знаковые и очень важных для Тарковского работы – «Зеркало» и «Жертвоприношение». Рассказывают «Новости культуры».

 

«Жертвоприношение» – это кино, которое редко показывают. Его трудно смотреть, но еще труднее разгадывать загадки, которые Тарковкий задал в каждом из планов. Что уж и говорить о редких материалах к этому редкому фильму. Лейла Александер-Гаррет – переводчица Андрея Тарковского в Швеции. Она была своей в съемочной группе, вела дневники и даже выпустила книгу о мастере. Впервые за двадцать пять лет после выхода фильма Лейла демонстрирует материалы из своего личного архива. Самые яркие моменты съемок она помнит до сих пор, как будто это было вчера.

«Пожар у нас был центральной и кульминационной сценой. Сломалась камера, и перегорели все провода, пожар стал неуправляем, чудом, как Феникс, дом восстановился за четыре дня во второй приезд в Готланд», – вспоминает переводчица. 

Впервые можно увидеть некоторые рабочие материалы «Жертвоприношения», а также сцену под названием «Петушиный сон», не вошедшую в фильм. Ее не было в сценарии, просто Тарковскому приснился сон, как будто он умер, и он обязательно захотел снять то, что он увидел во сне. Получилось слишком красиво. Из-за этой красивости Тарковский сцену выкинул, а бобину с пленкой подарил Лейле. Помимо всего прочего, в экспозицию вошли редкие фото и детские рисунки Андрея. 

«Там и взрыв этот. Причем, когда Анрей рисовал, он все это сопровождал звуком. Сидел, поджав одну ногу, одна свешивалась, он все рисовал и озвучивал. Видимо, уже тогда появилась синтетическое отношение к рисунку, то есть уже появилось кино», – рассказывает сестра режиссера Марина Тарковская.

Последний фильм Тарковского сопровождали удивительные и мрачноватые совпадения: всего за две недели до мировой премьеры, назначенной на 9 мая 1986 года в Стокгольме, аварийная система Швеции зафиксировала радиоактивный чернобыльский выброс. Место, где Тарковский снимал эпизод войны, стало местом убийства шведского «голубя мира» – премьер-министра Улофа Пальме. Это, конечно, не мистика. Это просто кино, в котором невозможно поставить точку. Кино, которое Тарковский создал только потому, что осознал: «Человеку перестали быть нужными Душа, Чудо и Бог».