08.10.2010 | 12:25

Линч, Джармуш, Тарантино, Гоцци и Достоевский в одном спектакле

Название первой премьеры нового сезона в Драматическом театре имени Пушкина окружено особой аурой в театральной истории Москвы. «Турандот» – это своего рода хрестоматия сценического карнавала. Впрочем, ничего хрестоматийного ждать не стоит, когда за классику берется Константин Богомолов. Один из самых ярких режиссеров нового поколения утверждает: молодому зрителю нужен не пересказ сюжета с диетической интонацией, а радикальное авторское высказывание. В основе концепции новой постановки Богомолова – «скрещение» Гоцци и Достоевского. На генеральном прогоне спектакля побывала съемочная группа «Новостей культуры».

Перед началом спектакля Константин Богомолов актерам говорит только одно: будьте собой, играйте себя, а не персонажа.

«Они работают не в линейной структуре, не в сюжетной структуре, не в структуре бытовых персонажей», – заверяет режиссер.

«Нет возможности привыкать, вживаться и что-то лепить очень долго. Это такой спонтанный стиль работы», – замечает актер Андрей Сиротин.

«Вообще он с самого начала вселяет безответственность, такой легкий безответственный подход», – добавляет актриса Александра Урсуляк.

В этой пьесе она и Турандот, и Настасья Филипповна из «Идиота». Режиссер нашел в пьесе Гоцци параллели с Достоевским, и теперь кровожадная китайская принцесса произносит монолог из «Идиота».

Героя, готового пойти на смерть, лишь бы быть со своей возлюбленной Турандот, Богомолов сравнивает с князем Мышкиным.

«Ситуации очень схожие. Приезжает человек откуда-то из западного царства в восточное царство – Россия, Китай. Человек этот юн, одинок и чего-то ищет, и чего-то жаждет. В нем есть какая-то детская жажда найти родственную душу», – поясняет Богомолов.

Сплав из принца Калафа и князя Мышкина – это, по мнению режиссера, и есть герой нашего времени. Богомолов проводит параллель спектакля с сеансом у психоаналитика. Фрейдийские мотивы налицо: отец слишком страстно любит свою дочь, Турандот к своему возлюбленному относится, как к сыну, а любовь и смерть в пьесе идут рука об руку.

«Здесь такое засилие смерти, и смерть – такой быт, такая естественная среда, что Тарантино, Линч и все прочие приходят на ум», – подчеркивает постановщик.

На сцене оказываются три грации – девушки из тарантиновского «Убить Билла». Эти милые создания – Богомолов называет их «масками» – поют детские страшилки, которые режиссер, еще будучи студентом филфака, аккуратно записывал в блокнот: «Трупы на полках лежат, мухи над ними жужжат...».

Линч, Джармуш, Тарантино, Гоцци и Достоевский – такой пестрой компании в постановке под названием «Турандот» еще не было, но актеры Пушкинского, кажется, довольны.

«Хрестоматийно поставить – ну кому же это интересно? Этого уже нет в театре, это уже прошлый век», – уверена Александра Урсуляк.

Своей идеей совместить Достоевского и Гоцци Богомолов успел поделиться с Романом Козаком. И вот, теперь два ангела классики – Достоевский и Гоцци – слились на афише в одно странное имя автора пьесы «Турандот» – Федор Михайлович Гоцци.