19.11.2010 | 12:22

Кому нужны семейные архивы и старые книги?

Куда передать семейный архив или книги, которые оказались не нужны потомкам? На первый взгляд, ответ ясен: в музей или библиотеку. Но оказалось, что подобная процедура передачи не проработана законодательно и может обернуться серьезными проблемами как для дарителей, так и для принимающей стороны. А потому на городские свалки продолжают выбрасывать порой ценнейшие исторические документы, книги и фотографии. Так случилось с изданиями из личной библиотеки поэта Вадима Шефнера, с блокадным дневником Тины Апеллесовой. Репортаж «Новостей культуры» из Петербурга.

Пункт приема макулатуры на Петроградской стороне. Рабочие не очень интересуются тем, что лежит в пачках газет, но не давно там обнаружили записные книжки. Привлекла внимание надпись – «1942 год». Оказалось, что это дневники журналиста Золотовского, которые он вел много лет, в том числе во время Блокады.

В Ленинградском Союзе писателей есть запись о Константине Золотовском – авторе детских рассказов. Впрочем, пока не удалось выяснить, действительно ли блокноты принадлежат ему. Владелец пункта приема макулатуры изучал подобный бизнес в Англии. Рассказывает, что там макулатуру перед утилизацией подробно просматривают.

«Если видят что-то интересное – даты, ключевые слова, цифры – то откладывают. Если что-то заинтересует специалистов, то они получают за это какие-то дополнительные деньги», – замечает предприниматель Александр Чалый.

Недавно  преподаватель философского факультета СПбГУ Дмитрий Браткин, который как раз и обнаружил книги Шефнера на улице, организовал общество по спасению книг в Живом Журнале.

«Хорошо, если бы те, кто возмущался судьбой книг Шефнера, поучаствовали разными способами. Например, в пристройке этих материалов куда-либо», – говорит он. 

Однако пристроить обычные старые издания, а не раритеты, более чем сложно. Библиотеки не берут книги, которые морально устарели, не нужны и собрания сочинений, подшивки старых журналов. Никому не хочется с этим возиться. Хотя погорельцы, заключенные, жители ближнего зарубежья с удовольствием приняли бы эти издания.

«Сегодня это все зиждется на подвижничестве. Берут Центральная детская библиотека, наша библиотека и Маяковского. Те, кто выполняют такие функции. Я удивлен, что мои коллеги могут не принимать какие-то издания», – признается директор Библиотеки имени Лермонтова Сергей Серейчик.

Лариса Скобкина десять лет назад стала собирать все, что связано с ленинградским андеграундом 1970-х. Написала письмо в Америку Константину Кузьминскому, который был одним из столпов ленинградской неофициальной культуры. В 1975 Кузьминский эмигрировал и увез с собой несколько ящиков с уникальными документами. Сейчас оказалось, что все это никому не нужно.

«Я поговорила с людьми в Русском музее. Они сказали, что знают, кто такой Кузьминский, но в итоге не заинтересовался никто», – сетует искусствовед Лариса Скобкина.

Историк Георгий Введенский создает музей Первой мировой войны в Царском Селе. Для будущей экспозиции важно все. Не только пушки и знамена, не только такие раритеты, как сейф из Военного министерства или сабля Великого князя и верховного главнокомандующего в первые годы войны Николая Николаевича. Не менее важны и фотографии, письма с фронта, архивы тех, кто воевал.

«Сейчас нам дают архивы и фотографии, но мы не застрахованы от того, что придут потомки и потребуют вернуть», – говорит начальник военно-исторического отдела Государственного музея-заповедника «Царское Село» Георгий Введенский.

Введенский объясняет: и предметы и архивы нужно именно покупать, но в бюджете графы такой графы, как покупка архивов, просто нет. Для того, чтобы приобрести вещь на аукционе или у частного лица, музей должен заработать сам. Вот и получается, что уникальные письма и фотографии часто уходят коллекционерам.