01.12.2010 | 12:39

Сергей Алферов: "Предисловие к неизбежному"

В Москве открылась выставка графических и живописных работ Сергея Алферова под названием «Предисловие к неизбежному». Она знакомит с основными этапами творческого пути художника – представителя так называемого «другого» искусства. Он принимал участие и в измайловском вернисаже на открытом воздухе, и в выставках на Малой Грузинской, 28, и во многих других показах альтернативного искусства. Жизнь художника трагически оборвалась шесть лет назад, когда интерес к его творчеству был необычайно высок. Большинство работ представленных на выставке – всего их около сорока, зрители увидят впервые. Рассказывают «Новости культуры».

Среди художников московского андеграунда о Сергее Алферове сложено не мало мифов. Например, рассказывают, что однажды во время путешествия по Средней Азии он присел отдохнуть на камень и просидел на нем целый месяц в одиночестве, ожидая, когда ему будет дан знак свыше идти дальше. О таких, как Алферов говорят – «не от мира сего».

«Их называли в народе "художники милостью Божией" – то есть как будто блаженные, юродивые. В отличие от ныне распостраненного типа художников-интеллектуалов, художников-дизайнеров, художников-авторов проекта. Алферов проектов не делал. Он жил, пребывал в стихии своего искусства», – говорит искусствовед Игорь Дудинский.

Алферов был из круга московских нонконформистов. Но при этом всегда оставался отшельником и в творчестве, напоминающем наскальную живопись первобытных людей, и в жизни. Несколько раз он порывал с цивилизацией, оставлял семью, уезжал в Среднюю Азию работать простым чабаном – пастухом овец. Но овцы неизменно разбредались, художника со скандалом прогоняли, и он возвращался в Москву, в мастерскую, к своим картинам.

«Он работал очень интересно. Раскладывал пять-шеать листов вокруг себя и рисовал сериями. Рисовал он типографской краской, потому что она стоила очень дешево. Не успевал на одном листе осуществить все, что хотел на одном листе», – рассказывает куратор выставки Люсинэ Петросян.

При таком, казалось бы, маргинальном образе жизни у Алферова не должно было быть никаких заказов. Их почти и не было. Если не считать несколько оформленных художником фешенебельных отелей на Западе. Предметом и материалом для его творчества всегда была его собственная жизнь, а он никогда не выставлял ее на показ и, тем более, на продажу.