07.12.2010 | 10:58

"Оперетта понарошку" - премьера "Школы драматического искусства"

Говорят, что история повторяется дважды: впервые – как трагедия, и вторично – как фарс. Сегодня это произойдет на сцене «Школы драматического искусства». Переосмыслить всю мировую историю в форме «Оперетты понарошку» рискнул француз Валер Новарина – преданный последователь Беккета и Ионеско. Постановку осуществил соотечественник драматурга, Кристоф Фетрие. О пристрастии режиссера к театру абсурда говорит список его любимых авторов, в числе которых – Джойс, Хармс и братья Пресняковы. Фетрие уже не раз работал в России и странах бывшего СССР, ставил и в Москве, и в Петербурге, и в Сибири, и в Средней Азии. На генеральном прогоне «Оперетты» побывала съемочная группа. Рассказывают «Новости культуры».

 

Сразу не скажешь, что здесь он главный. В спортивной шапочке режиссер Кристоф Фетрие совсем не похож на мировую знаменитость. А между тем, в Европе почти нет театра, где бы он не ставил. «Моя душа такая - я путешественник. Люблю места, где нахожусь, но, главное, это люди», - объясняет Кристоф Фетрие. Он учился на режиссера в Мюнхене, на артиста в Женеве. В Россию впервые приехал в девяностые. В театре-студии «Человек» до сих пор идет спектакль «Между нами». Пять лет назад, в «Школе современной пьесы», на читку «Оперетты понарошку» привез Валера Новарина - самого парадоксального французского драматурга. Теперь, очень по-французски, Кристоф ставит «Оперетку» в Москве. Веселенький апокалипсис, который ожидает нас всех в недалеком будущем. Со множеством ассоциаций и смыслов.

Автор пьесы - Валер Новарина - в Москву не приехал. Но его присутствие здесь чувствуется… Неслучайно его называют «самым ярким голосом современных подмостков». Свой театр драматург называет театр для ушей. Его тексты почти непереводимы – в них много несуществующих слов. Наталья Мавлевич адаптировала его «Оперетку» дольше, чем писал ее сам Новарина. Тем не менее, смысл пьесы до сих пор остается туманным для актеров. «Мавлевич говорит, что не надо задумываться, надо играть. Сам Новарина не знает, о чем это», - говорит актер Сергей Волков.  Оксана Мысина в этой истории месяц. Вскочила на ходу в идущий поезд и обожгла актерскую шкуру. Эстетика другая. Такое не открыть ключиком русского психологического театра. Системой Станиславского здесь не пахнет. Настоящий абсурд абсурдов. «Эстетика не выдерживает пафосности, театральщины. Все такое стертое, хаос, из воздуха взятое», - объясняет актриса Оксана Мысина.
Олег Глушков ставит танцы для оперетки. Хореограф «Стиляг» от души повеселился на этом проекте. Руки развязаны, никаких табу, делает все, что хочет. 

«Очень весело. Кристоф дает свободу пробовать», - отмечает хореограф Олег Глушков. С легкой руки Глушкова, артисты вошли во вкус. Теперь в оперетке для них приоритет – не слово, а танец. «Фишка в том, чтобы это некий балет, его исполнить вдохновенно надо», - объясняет актриса Мария Бурова.

Все, что касается песен и музыки, Кристоф полностью отдал в руки Вартана Ерицяна. Композитор заново переписал французскую партитуру, сделал российскую версию и сам встал за дирижерский пульт. «Он сейчас поет блюз. До этого была фуга в стиле Баха, после Григорианский хорал, потом опера Россини. Там нет стилизации, я с этим как бы играю», - говорит композитор Вартан Ерицян.  Такое с ходу не исполнить. Больше года актерам ставили голоса, они распевались, учили тексты. Но до сих пор артисты хора так и не поняли, кто они на самом деле. Греческий или японский хор. «Мы то ангелы, то почему-то в японских нарядах», - говорит солистка хора Ирина Ивашкина.

Оперетка – испытание и для публики, и для актеров. Смогут ли одни выдержать такое количество гротеска, а другие удержать внимание в этом антитеатре – вопрос. «Волнуемся. Могут закидать гнилыми помидорами. Готовы – это эксперимент. Мы идем сегодня на плаху с удовольствием», - уверяет актриса Оксана Мысина.
Сам Кристоф – спокоен. Знает, что Валера Новарина – крепкий орешек, но за двадцать лет знакомства он привык к его театральной провокации .