23.12.2010 | 12:40

Балеты Баланчина и Форсайта на сцене Большого театра

Большой театр устроил уходящему году пышные проводы, а наступающему – великолепную встречу. Никогда в афише главного музыкального театра страны не значилось имя Уильяма Форсайта – хореографа, которого называют величайшим из ныне живущих. С вечера 22 декабря его имя займет подобающее место в афише Большого театра. Балет Форсайта «Херман Шмерман» стал центральной частью программы одноактных балетов, премьера которой состоялась минувшим вечером. Работу одного из самых актуальных хореографов мира обрамляет великолепная классика – «Серенада» и «Рубины» в хореографии Джорджа Баланчина. Рассказывают «Новости культуры».

Выходя на финишную прямую, Большой наконец догнал Мариинку и вписал в афишу имя Форсайта и «Рубины» Баланчина. Правда, полная версия «Драгоценностей» пока идет в Петербурге. Но в Большом не сомневаются – после открытия исторической сцены здесь тоже появятся изумруды и бриллианты. Сандра Дженнингс танцевала «Драгоценности» с первыми исполнителями.

«Танцовщицы говорили, что, танцуя "Рубины", они чувствуют себя на Бродвее. Сам Баланчин считал эту часть одной из сложных в "Драгоценностях" и самой провокационной. Здесь, в Большом, балеринам вначале тяжело было справиться с бедрами, но сейчас они получают удовольствие от такого танца», – говорит она.

Камнями сверкают не только костюмы балерин, этот танец требует блестящего исполнения. Если бы не музыка Стравинского, то «Рубины» могли бы вписаться в Бродвейское шоу. Однако легкость эта обманчива. Весь танец идет под счет.

«Очень тяжелый счет в музыке Стравинского, а Баланчин настолько музыкален, что каждая трель в оркестре, каждая нотка отдается в наших движениях», – замечает солистка Большого театра Наталья Осипова.

Настя Яценко и Аня Тихомирова сразу после «Серенады» танцуют Форсайта. На перевоплощение у них есть антрактные двадцать минут. «Херман Шмерман» для Большого адаптировал Ноа Гелбер, доверенный танцовщик Форсайта. Он восстанавливал его балеты в Мариинке, теперь добрался до Большого. Чтобы поддержать семеро смелых перед премьерой, Форсайт прислал письмо.

Страсти по Форсайту подогрели и зал, и артистов, которые прошли жесточайший кастинг. Ради двадцати двух минут танцевального экстрима танцовщики два месяца не выходили из зала и работали на пределе возможностей. Все для того, чтобы доказать, что им по плечу самая ультрасоврменная хореография. Они до последнего не знали, какие партии будут танцевать. Учили весь порядок и только в последний момент встали на свои места.

В этом марафоне на выживание не только танец, но музыка Тома Виллемса звучит экстремально.

«Конечно, сначала мы не понимали ни единого акцента. Это было очень сложно для нас», – признается солистка Большого театра Анна Окунева.

Впрочем, в этот вечер, выходя на поклоны, они забыли про усталость. Артисты готовы на бис повторить этот радикальный эксперимент.

«Было очень волнительно танцевать премьеру. Просто от осознания того, что это премьера. Сейчас уже легче, и я бы с удовольствием повторила это все», – делится солистка Большого театра Юлия Гребенщикова.

У Ноа Гелбера есть несколько замечаний, но работой танцовщиков он, в целом, доволен и не скрывает этого.

«Я очень горд. Все было просто супер», – делится хореограф.

Настя Яценко теперь точно знает, что Форсайта могут танцевать только танцовщики, тренированные классикой.

«Ноа нам все время об этом говорил, что все еще больше, чем в классике», – подчеркивает она.

На этом труппа Большого останавливаться не собирается. Впереди работа с Начо Дуато, а он легкой жизни не обещает.

Читайте также:
Эволюция танца ХХ века в Большом театре