22.08.2012 | 11:31

Официальное и независимое искусство за 44 года после Второй Мировой войны на выставке в Москве

Когда «от Шецина на Балтике до Триеста на Адриатике опустился железный занавес» (фраза из знаменитой Фултонской речи Уинстона Черчилля) искусство к востоку от занавеса разделилось тоже. На почве социалистического реализма дало удивительные ростки искусство, выращенное из сора. Официальное и независимое, в немирном сосуществовании жили почти полвека и составили поучительную картину. В Москве открыта выставка «За железным занавесом. Искусство в Советском Союзе и Польше. 1945 -1989». Проблемный взгляд на искусство времен холодной войны – в репортаже «Новостей культуры».

Портрет Маяковского, представленный на выставке, не советского производства – польского. Понять это можно по ярко-красному цвету лица поэта и некоторому схематизму изображения. Разница между тем, что было дозволено в метрополии коммунизма и тем, что разрешалось художнику на окраине советской империи, была довольно тонкой. Определяли ее так – 15 процентов разрешенной абстракции.

Этот процент был прописан директивой ЦК польской рабочей партии о культурной политике в 60-м году. Польские художники шутили: вот она, официальная степень художественной свободы. Русским художникам было не до шуток, им и таких послаблений никто не давал. Стопроцентный соцреализм, и никакой абстракции – то был единственный путь для официального советского художника. Для неофициального – окном в Европу служили польские журналы по искусству. Польша казалась ему самым веселым бараком из прочих стран соцлагеря.

Художник Борис Жутовский не только журналы выписывал. Начиная с 60-х выезжал в Польшу, ходил по мастерским и выставкам, дружил с коллекционером Петром Новицким, пополнял его коллекцию.

«Прелесть его коллекции  именно в том, что там есть и соцреализм, и современное искусство, – говорит Борис Жутовский. – И виден такой взаимопереход, видно не развитие, а "избавление от" и "впадение в"»

Петр Новицкий – искусствовед – уже в 60-е понял: искусство протестное и искусство официальное, – две стороны одной медали. С тех пор его коллекция прирастала и каноническими образами вождей, и ироническими; есть в ней и соцреализм, и соц-арт, причем и то и другое – и польское, и русское. Что позволяет сравнивать. Разрешенную польскую абстракцию 60-х с запрещенной русской, официальный соцреализм 50-х с деконструкцией соцреализма в искусстве 80-х. Ассамбляж Владислава Хасера с телевизионными лампами и красным квадратом – реакция на военный переворот Ярузельского. Объект русского художника Бориса Бича примерно того же времени – сочинен под открытие выставки в зале горкома графиков по адресу Малая Грузинская, 28. Эта площадка, появившаяся после разгона бульдозерной выставки и реванша неофициальных художников в Измайлово обещала русским художникам свободу, не меньшую, чем у польских коллег, свободу выбирать свое направление.

«Это указатель, такой флюгер, – говорит Борис Бич. – Который показывал не только открытие выставки, но и разные пути художников. Чем-то напоминает парусное судно - ванты, корабельные снасти. Это как авангардное искусство: непонятно, мы в какую сторону плыли».

Выставка официального и неофициального российско-польского искусства из коллекции Петра Новицкого до Москвы побывала в Белграде и Гданьске.

«В Гданьске эту выставку принимали на ура, – рассказывает директор Национального музея в Гданьске Войцех Бониславский. – Все-таки, это родина движения «Солидарность», и перового президента постсоветской Польши, Леха Валенса. В Гданьске сильна память о сопротивлении тоталитаризму. В том числе – о художественном сопротивлении».

В Москве эту выставку принимает Всероссийский музей декоративно-прикладного и народного искусства. В здании, где раньше заседал советский совет министров. Оставшийся с тех времен герб на парадной лестнице сегодня выглядит одним из объектов выставки «За железным занавесом». А директор музея заверяет, что выставка современного искусства в этих стенах – не случайность, а поиск пути.

«Активное участие в освоении современного искусства поможет нам найти себя», – считает директор Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства Александр Сысоенко