26.01.2016 | 19:26

Большой Балет – Дарья Хохлова и Игорь Цвирко (Snob.ru)

16 января на телеканале «Россия – Культура» стартовал новый сезон телевизионного конкурса «Большой балет». За звание лучшего дуэта борются семь пар молодых танцовщиков из шести ведущих музыкальных театров страны. Заглянуть за кулисы «Большого балета» нам помогли артисты, представляющие в проекте Большой театр.

В этот раз дуэт из Большого был сформирован специально для участия в конкурсе, причём руководство театра решило создать пару из исполнителей с разным сценическим опытом. Прекрасный шанс проявить себя получила первая солистка балетной труппы Дарья Хохлова. Этот проект предоставил молодой танцовщице возможность попробовать себя в разных, иногда неожиданных для неё самой, ипостасях. Вот её яркий и эмоциональный рассказ о том, как это было:

- Даша, как вы попали на «Большой балет»?

Даша: Я попала туда неожиданно. У меня предполагалось свободное время и я хотела заняться диссертацией. Так вот, именно тогда, когда меня уже все отпустили и мой сезон в театре должен был вскоре закончиться, мне вдруг в один прекрасный понедельник позвонил Сергей Юрьевич Филин и сказал, что есть проект, и что он решил, что мы с Игорем будем участвовать. Мне дали время подумать. До завтра. Собственно говоря, диссертацию я отложила.

- Ну и?

Даша: Конечно, авантюра привлекательная.

- Вы с энтузиазмом это встретили или нет?

Даша: Когда ты что-то уже спланировал, у тебя уже начертан график, и тут вдруг всё рушится, это всегда не очень хорошо. То есть энтузиазм в процессе работы появился, когда уже репертуар выстроился. Потому что самое сложное было – выстроить репертуар и договориться, когда к нам кто приезжает, когда мы с кем работаем.

- Вы сами договаривались?

Даша: Нет. Это Гетьман договаривался, как менеджер он это всё делал. И репертуар тоже мы не сами выбирали. Когда мы пришли к Сергею Юрьевичу определиться с репертуаром, в итоге из того, что мы назвали, только номер из «Марко Спада» и остался. Всё. Мы собирались «Спартак» делать. Нам сначала сказали: «Конечно-конечно, можно». А потом: «Нет, нельзя». Из-за авторских прав нельзя. И в итоге мы в последний момент, буквально за пять дней до проекта, «Сильфиду» станцевали, благо она была танцованная. Пошли по пути наименьшего сопротивления. Она, кстати, удачно прошла, так что слава богу.

- У вас какая программа была?

Даша: Дуэт из «Укрощения строптивой», па-де-де из «Сильфиды», па-де-де из «Марко Спада», соло…

- Какое соло?

Даша: У Игоря – из балета «Пламя Парижа», у меня – вариация из «Мойдодыра». Это был провал! Самодуров приезжал, мы с ним тоже неделю работали. И ещё Марко Гёкке и Посохов. Всё.

- То есть у вас было семь номеров?

Даша: Да.

- Которые вы не выбирали. Вам фактически их предложили?

Даша: Да, хореографы нам предложили, дали посмотреть. Самое интересное, наверное, было работать с ассистентом Марко Гёкке – с Фабио Паломбо. Когда мы пришли к нему на первую репетицию, мы даже примерно не знали, что это будет, из какого балета и под какую музыку. Мы вообще не знали. И он говорит: «Давайте выучим первое движение без музыки. Просто выучим». Первым там начинается соло Игоря. Я сижу, смотрю. Он дёргается и дёргается. И что дальше? И тут Фабио включает музыку, и это оказывается Патти Смит, панк-рок. Это, наверное, самый классный современный номер, который я когда-либо танцевала. Я с такой отдачей это делала. Я впервые поняла, что могу получать такое колоссальное удовольствие от кардинально современного танца. Я в штанах таких широких, то есть фигуры не видно, пластики в принципе не видно, пальцев нету. И это было классно, самый что ни на есть позитив. Конечно, после репетиций всё безумно болело, как будто меня палками били. Я каждый день на массаж ходила. У меня всё просто отваливалось.

- Потому что непривычные мышцы работают?

Даша: Да, да. В итоге это была наша последняя программа. Нас оценили.

- Сколько всего было участников?

Даша: Семь пар.

- Вы на конкурентов смотрели, как они танцуют?

Даша: Ой, вообще не до того было. Я вот сейчас посмотрю. Мы просто реально не успевали.

- То есть вы просто приходили, вас снимали – и всё?

Даша: Ну, так не получалось, потому что там всё очень всегда затягивалось. Условно говоря, съёмки должны начаться в шесть, а они начинались в семь тридцать. Ты, например, идёшь каким-нибудь третьим номером. Оп! Пересняли. Оп! Интервью. Долго – один поговорил, второй поговорил, третий поговорил, все члены жюри поговорили. И никак нельзя распределить время. Например, как в спектакле: после этой вариации я выхожу – когда греться, когда причёсываться…

- И вот вы станцевали…

Даша: Нам оценки поставили. Нет, там все говорили, там не было оценок. Либо тебе «да» говорят, либо «нет». Мы станцевали, идём к ведущим и даём интервью. Таким вот образом… (часто и громко дышит). Дали интервью, и потом каждый член жюри говорит то, что он думает. Кто-то из членов жюри тебя что-то спросит – ты отвечаешь.

- А как вы станцовывались с Игорем?

Даша: Ой, отлично! Мы прекрасно сработались. Мы уже до этого танцевали вместе, не развёрнутые партии. Игорь – человек безумно ответственный и, действительно, высокого класса профессионал. У нас на максимум эффективности настроенная работа, без всяких там лишних капризов и прочего. У него ещё был «Герой нашего времени», поэтому времени реально оставалось очень мало. Мы всё постарались распределить: вот сейчас мы час учим это, вот сейчас полчаса перерыв, вот сейчас полтора часа учим то.

- Представьте такую ситуацию. Вам говорят: «Плёнки потеряны, давайте снимать заново». Вы ту же самую программу стали бы танцевать? Или что-нибудь бы изменили?

Даша: Ну, я не знаю. Самым неудачным у меня был «Мойдодыр». Я просто знаю, что не могу никогда выходить и танцевать одна вариацию. Просто вариацию, вырванную из балета, – я её не могу танцевать, хоть сколько репетируй. Когда любая вариация, даже вставная, идёт в спектакле – это другое дело, это пожалуйста. Но когда я выхожу на голую сцену и одна танцую вариацию – для меня хуже наказания просто нету.

- Там условие было такое?

Даша: Да. Одна программа соло. Когда вариация идёт в па-де-де – это пожалуйста. Всё равно есть какой-то контекст, какая-то история. Даже адажио, вырванное из балета, – это хотя бы про двух людей, то есть тут уже есть завязка. А когда я просто одна вышла и станцевала трюк – я так не могу. Спортивное – это абсолютно не моё.

- Может быть, что-то другое надо было взять?

Даша: Другое было бы ещё худшим наказанием для меня.

- То есть это самое лучшее из худшего?

Даша: Да. На эту программу мы выходили последним номером, и это было в 11 ночи. Поэтому ладно, прошло, и слава богу. Во всяком случае, у меня получилось так: в этот раз я танцевала героиню-девочку из детского спектакля, в следующей программе – такое на грани эротики адажио Посохова, а через программу – суперконтемпорари Гёкке. То есть вообще диаметрально противоположные образы. И это, конечно, интересно. Даже мне самой. Я даже каждый раз так смотрела на себя в зеркало, когда меня гримировали: сегодня мне вот это, а вот сегодня мне вот это. Приятно.

- А для вас гримирование – уже часть номера?

Даша: Да, конечно. Ты на себя смотришь и представляешь себя немножечко со стороны, наверное. То есть я смотрю на себя в зеркало, и там я действительно уже постепенно преображаюсь.

- В конечном итоге довольны, что поучаствовали в проекте?

Даша: Да. Довольна. Это очень интересный опыт. Но я довольна ещё, что это всё благополучно закончилось – без травм и каких-то неприятных вещей.

- Вы что-то вынесли оттуда?

Даша: Безусловно. Это просто колоссальный опыт.

- Колоссальный опыт чего?

Даша: Семь программ за месяц сделать – в театре, при репертуарной политике, это просто нереально. Это бы заняло год. То есть, условно говоря, КПД повышен в 12 раз. То, что можно было учить на протяжении целого сезона, а то и двух, тут вдруг раз – за месяц всё экспресс-темпами освоено. Потом интересно чисто с драматической стороны, со стороны «переодевания», что ли. Раз – и у тебя диаметрально противоположные образы. Мне это очень понравилось.

- Вы бы сейчас оставили что-нибудь из того репертуара?

Даша: Да, безусловно. Однозначно, па-де-де из «Марко Спада», адажио из «Укрощения строптивой», адажио Посохова и Гёкке. Вот эти четыре программы точно.

Партнёром Дарьи Хохловой по проекту стал ведущий солист театра Игорь Цвирко. Вот что говорит об артисте его нынешний пердагог Александр Ветров: «Когда я пришел в театр, Игорь подошел ко мне и сказал, что у него нет педагога и он очень хотел бы попробовать со мной поработать. У меня в то время было два танцовщика: Семен Чудин и Дэвид Холберг, такие звёздные ребята. И мы начали репетировать. Быть педагогом – сложная работа, поэтому у нас, как правило, два-три ученика. Это сейчас у меня гораздо больше ребят. Пока меня на всех хватает, и я стараюсь каждому отдавать себя по полной. С Игорем путь у нас был тернистым. Он переживал, и его всё время беспокоило то, что никак не наступает прорыва. Я точно сформулировал для него тезис, что единственно правильный путь – это умение в себя верить, ждать и быть готовым. Так оно и получилось. Я всегда говорил ему, что я в него верю, несмотря на его недоверие к своим возможностям. Да, его долго держали, не давали шанса, но он и не был готов, если честно. Работа требует времени. Это как делать скульптуру».

Сейчас в репертуаре Цвирко ряд главных партий, в том числе роль Печорина в прошлогодней премьере «Героя нашего времени», репетиции над которой шли одновременно с подготовкой к конкурсу. Вот что говорит об участии в проекте сам артист:

- Игорь, вы рады были, когда вас пригласили поучаствовать в пректе «Большой балет»?

Игорь: Да, мне было приятно, что руководство театра выбрало мою кандидатуру. Было приятно, но очень сложно, на самом деле.

- Если бы сейчас, уже зная, как всё будет, вы получили бы это предложение, вы бы что-то поменяли?

Игорь: Да, репертуар бы поменял.

- Как вы его выбирали?

Игорь: Не мы его выбирали, а нам выбирали (улыбается). Наши пожелания, конечно, были, но…Нам пригласили хореографа Вячеслава Самодурова. Привезли другого хореографа, благодаря Анне Абалихиной, – Марко Гёкке. Ещё мы танцевали «Марко Спада» Пьера Лакотта, миниатюру Посохова. Номера нам достались очень красивые, шикарные. Какие-то я поменял бы, наверное. А может, всё оставил бы как есть.

- Вы удовлетворены выступлением?

Игорь: Да, очень. В целом.

- Что вам дало участие в проекте?

Игорь: Наверное, понимание того, что даже когда ты очень устал и уже нет сил ничего делать, всё равно приходится это делать. Потому что съёмки проходили в конце сезона, очень тяжелого и изнурительного. После премьеры «Героя нашего времени». Мы с Дашей мало виделись. У нас было из семи номеров пять абсолютно новых. Мы с ней, кроме вставного па-де-де, ничего не танцуем. Приходилось между постановочными репетициями «Героя нашего времени» ещё ходить и репетировать к проекту, и это было очень тяжело. А потом, уже на съёмках, – это ведь тоже не просто сидеть, это ожидание, когда тебе надо выйти. Там же всё в режиме живого времени.

- Зато у вас появилась возможность потанцевать то, что, может быть, вы бы вообще не станцевали?

Игорь: Да, конечно. Например, номер Марко Гёкке, который очень мне понравился. Это, я считаю, один из тех моментов, который, знаете, когда уже станцевал, думаешь: «Какой классный номер!». И репетируя, получаешь удовольствие. Это из того же разряда, что и номер Посохова на музыку Рахманинова. Тоже очень красивый, потрясающий номер. И, естественно, проект дал такую возможность – станцевать шикарные номера. Плюс общение с Дашкой. Очень хороший человек, позитивный. Поэтому я рад, что мы с ней были на проекте.

- Про результаты мы говорить не будем, сохраним интригу. Но вы рассчитывали на победу в проекте?

Игорь: Мы с Дашей не думали о победе. Было много отличных пар. Три пары из Санкт-Петербурга: две из Мариинского театра и одна из Михайловского. Нам часто пытаются навязать, что это соперничество Москвы и Петербурга. У москвичей никогда не было такого, что мы с кем-то соперничаем. У меня, по крайней мере, точно нет такого ощущения. Каждый делает своё дело. Поэтому с Дашкой, на самом деле, у нас было только одно желание – всё хорошо станцевать, чисто, чтобы хорошо всё отсняли. И главное – уйти в отпуск без травм. Это было основным. А уже как там что сложится, это не так важно.

- Кто кроме питерцев понравился?

Игорь: Да, были пермяки очень хорошие, казанцы (те, что японцы). Все очень хорошие ребята, талантливые. Я надеюсь, что у всех всё будет хорошо там, где они танцуют. Может, их даже куда-то пригласят в другие места. Балет развивается в России, и слава богу!

- Игорь, у меня есть еще два очень важных вопроса и мне надо их вам задать. Первый: ваша любимая футбольная команда?

Игорь: Это футбольный клуб «Челси»! Я знаком с его владельцем Романом Аркадьевичем Абрамовичем! А также я переживаю за московский «Локомотив».

- Вот второй вопрос как раз об этом - я видела ваше фото и на вас был шарф «Челси»: это любовь или дань клубу члена попечительского совета театра?

Игорь: Когда я начал болеть за футбольный клуб «Челси»? Это было очень давно. Как мне кажется, все совпало вместе, я увлекся футболом. Мы с товарищем переживали за Локомотив. В одной из лучших лиг мира по футболу (это Англия) было превосходство «Манчестер Юнайтед» и «Арсенала». «Челси» был крепким середняком, но они меня подкупили своей формой - мой любимый синий цвет. И вот Абрамович приобрел футбольный клуб. Помню, еще в училище по НТВ показывали матчи Лиги Чемпионов, я до 2:00 утра смотрел матчи, в которых играл «Челси»! Переживал, болел, расстраивался и мечтал когда-нибудь попасть на матч «Челси», на его домашней арене Стэмфорд Бридж. Прошли годы... Конечно, я никак не ожидал,что Роман Аркадьевич будет в числе членов попечительского совета! Я так с трепетом ждал его за кулисами чтобы сфотографироваться с шарфом! Эмоции может понять, наверное, только болельщик! Ну а когда на гастролях в Лондоне я оказался на трибуне заветного стадиона, то вообще не мог поверить! Вот уж точно - мечты сбываются! Жена знает, что когда «Челси» проигрывает, меня лучше не трогать. Так что это никакая не дань. Мой интерес к клубу был гораздо раньше, чем Абрамович стал членом Попечительского совета!

Ну что ж - УДАЧИ!!!


https://snob.ru/profile/22448/blog/103741?v=1453576574