20.01.2011 | 11:29

"Будденброки" Томаса Манна впервые на российской сцене

Впервые на российской сцене будет рассказана история гибели одного семейства. Роман Томаса Манна «Будденброки» поставил в Российский молодежном театре литовский режиссер Миндаугас Карбаускис. Он же стал автором инсценировки, в которой уместились многие десятилетия той самой гибели того самого семейства. Чем может заинтересовать современного зрителя угасание рода Будденброков, переселенного из неторопливого эпического повествования в динамичное сценическое пространство? Ответы на некоторые вопросы журналисты получили минувшим днем. Рассказывают «Новости культуры».

Миндаугас Карбаускис смотрел прогон с высоты балкона. Он по-прежнему хранит обет молчания и не дает никаких интервью. Почему именно «Будденброки» в джинсах и пиджаках поселились на сцене Молодежного театра, объяснял его худрук.

«Актуально. Полезное предупреждение, полное умного взгляда, иронии, сарказма», – отмечает Алексей Бородин.

«Историю гибели одного семейства» в России никогда не ставили. Оказалось, не все в РАМТе читали этот огромный роман. Сценограф Сергей Бархин пока ограничился текстом инсценировки Карбаускиса. Вместе решили, что все семейные катаклизмы должны сопровождаться церковными песнопениями. Ведь кухня, церковь и дети – три кита бюргерского благополучия. Так под одной крышей оказались дом и храм.

«Мне так и представилось. В этом году я был в Исландии – вспомнилось: там дома, не то дом, не то церковь, колокольня наверху», – рассказывает сценограф Сергей Бархин.

Сегодня сага о Будденброках – вполне прозрачная параллель современному обществу потребления, бесконечной погони за деньгами. Манн писал о себе. Говорят, что и для Карбаускиса в этом спектакле есть автобиографические моменты. Илья Исаев, исполнитель роли главного Будденброка, считает, что произведение по силе психологизма сродни Чеховскому. Герои перерождаются за два с половиной часа сценического времени.

«Интересно, как человек в течение жизни поменялся. То прекрасное, что было в молодости, и что стало потом. Метаморфоза человека», – поясняет Илья Исаев.

Карбаускис задает действию трагифарсовую тональность. Печальные сцены приобретают комичный финал. Режиссер подчеркивает, что в каждом герое живут две противоположности. Том заботится о благосостоянии и разоряет семью, Христиан не хочет жить по строгим законам Будденброков и превращается в истеричного неудачника, романтичная экзальтированная Тони так и не находит второй половинки.

«Она очень неоднозначный человек. Самое сложное – позволить ей быть разной», – признается актриса Дарья Семенова.

Конечно, спектакль Карбаускиса создан для зрителя терпеливого. Перипетии XIX века, при всей их созвучности сегодняшнему дню, простыми для восприятия не назовешь. Однако в театре легких путей и не ищут. Рассчитывают, что молчаливый литовец Карбаускис в Москве не только еще поработает, но и разговорится.