16.06.2016 | 19:59

"Гроза" Андрея Могучего разразилась в Большом драматическом

Русская классика в прочтении режиссера-реформатора – это всегда интрига. Тем более, когда вплоть до генерального прогона о спектакле не было известно никаких подробностей. Худрук Большого драматического театра Андрей Могучий взялся за постановку «Грозы» Островского. Премьера сегодня. Добавим, что в БДТ к пьесам драматурга обращались неоднократно. В 80-е Георгий Товстоногов поставил сразу две комедии: «Волки и овцы» и «На всякого мудреца довольно простоты». Возможно ли взглянуть на хрестоматийное произведение по-новому – выяснял петербургский корреспондент «Новостей культуры».

В БДТ разразились громы и молнии. Режиссер Андрей Могучий представляет премьеру по пьесе Островского «Гроза». Драму, написанную за полвека до появления системы Станиславского, поставили так, как будто и не существует таких понятий как действие, оценка, событие. И сразу стало понятно: в начале было Слово. Точнее, текст.

«Нам хотелось текст этот услышать не так, как в школе. И в такой как бы площадной культуре он зазвучал по-новому. Не то что открылись какие-то новые смыслы, но тот смысл, который в него вшит, стал ясен, понятен», - пояснил Андрей Могучий.

Оказалось, что текст Островского необычайно музыкален. Поэтому главные герои драмы запели, остальные – заговорили нараспев. Музыкальный руководитель театра Анна Вишнякова, специалист по фольклорным практикам, изобрела псевдо-поволжский говор.

«Они не только существуют в какой-то ритмо-интонационной структуре, которую мы придумали, но еще, благодаря Ане, есть некоторая речевая маска, которая делает речь как бы дважды необычной. У нас не было задачи этнографической точности, важно, что это некоторая маска, инобытие», - отметил композитор Александр Маноцков.

Традиция бытийного, а не бытового театра Островского, о которой в свое время писал критик Аполлон Григорьев и которую разрабатывал в своих спектаклях Мейерхольд, вышла на первый план в постановке БДТ.

«И это нам показалось интересным для сегодняшнего дня. Не проводить уже привычные всем над социально-бытовые ассоциации с сегодняшним днем – которых много у Островского, это понятно: и про темное царство, и про луч света, – но посмотреть на него с мифологической точки зрения тоже показалось интересным», - рассказал Андрей Могучий.

Эстетика страшной сказки, непсихологический способ существования отнюдь не исключают психологической глубины. Знакомые со школьной скамьи слова наполняются сегодняшним смыслом. Атмосферу темного царства подчёркивает и оформление спектакля. Пространство стало безразмерным.

«Писание черным по черному оказалось очень заманчивым. Потому что и лица, и эти мелкие детали, и даже кости, пальцы – все это начинает у актеров играть. Все становится очень объемным, каждая деталь становится выпуклой. Любой предмет вытащи – вот березка стоит одна – и всё, березки достаточно, больше ничего не нужно», – поделилась художник Вера Мартынова.

Словом, зрителя ожидает такой, казалось бы, знакомый, но очень непривычный Островский. И фантазия на тему того, каким мог быть театр полтора столетия назад.  

Новости культуры