14.02.2011 | 11:25

Выставка живописи известного танцовщика Владимира Васильева

«Второе призвание» - явление, достаточно распространенное среди одаренных и успешных людей. Служители искусства часто демонстрируют таланты не только в основной профессии, но и в смежных областях. Выставка живописи известного танцовщика Владимира Васильева – а это более десятка картин от маленьких акварелей до вполне солидных полотен - одно из убедительных тому подтверждений. Рассказывают «Новости культуры».

 

В этот раз художник Владимир Васильев приглашает посмотреть на свои работы. Неизменный яркий шарф мэтра танца, небольшое, камерное пространство квартиры Рихтера, именитые гости – вот такой московский Монмартр.

«Первый мой рисунок был в детском саду, мне подарили карандаш трехцветный , красный, синий, желтый, и тогда я на каком-то листочке бумаге в детском саду нарисовал попугая целлулоидного, кто-то ему потом отгрыз хвост, но он был яркий!», - вспоминает народный артист России Владимир Васильев.

Это далеко не первая выставка работ Владимира Васильева. В 99 году, в этих же стенах, танцовщик уже показывал свои полотна. Потом была выставка в Большом, эта – уже третья по счету, ее устраивает музей изобразительных искусств имени Пушкина в серии выставок «Второе призвание». Идея этого проекта в том, чтобы выявить художественный талант у людей других профессий – кинорежиссеров, танцовщиков, музыкантов, писателей и поэтов.

«Есть такая необходимая потребность человеку искусства высказать себя не только в том в том виде искусства, где он мэтр, есть еще ведь что-то, что нельзя сказать в том жанре, в котором вы существуете», - отмечает директор ГМИИ им. Пушкина Ирина Антонова.

У Васильева нет профессионального художественного образования, но среди своих учителей он называет Коровина, Врубеля, Серова.

«Когда я смотрю его живопись – энергичная, брутальная, очень цвета много, она сложная, колористически, для меня он – Спартак», - признается искусствовед Софья Черняк.

Для выездов на пленэр Васильев выбирает август, может быть, поэтому в его картинах так много света, яркого, летнего – даже там, где, казалось бы, ему и взяться неоткуда – среди зимы.