05.03.2011 | 23:31

Рудин и Горенштейн посвятили вечер Чайковскому

В этом сезоне Марк Горенштейн и Государственный академический симфонический оркестр России подготовили специальный цикл филармонических концертов. Он посвящен 170-летию со дня рождения Чайковского – юбилейная дата отмечалась в прошлом году. В программе – только Чайковский. Можно сказать, что это праздник для музыкантов, и не ошибиться. Однако для них это еще и серьезный экзамен, ведь придание свежести звучанию хрестоматийных произведений – задача не из легких. В этот вечер исполнялась 4-я симфония, а также увертюра «Ромео и Джульетта» и сочинение для виолончели с оркестром. Солировал Александр Рудин. Рассказывают «Новости культуры».

Сколько раз Марк Горенштейн или Александр Рудин исполняли сочинения Чайковского, они уже и не вспомнят. Имя великого композитора на афише – гарантия аншлага в зале, а для музыкантов играть столь известные сочинения – серьезное испытание, ведь публика знает каждую ноту. Многие помнят, как играли эти же сочинения великие музыканты прошлого. Однако ни один музыкант еще не смог пройти мимо музыки Чайковского.

«Это музыка навсегда. Ее просто нужно очистить от штампов. Это у нас так традиция называется. Но традиция – это то, что он написал в своей партитуре», – говорит маэстро Горенштейн.

Вперед к авторскому замыслу стремится и виолончелист Александр Рудин. Он едва ли не первым стал играть Вариации на тему рококо Чайковского в авторской версии, в то время как многие до сих пор предпочитают редакцию, написанную известным виолончелистом того времени Вильгельмом Фитценгагеном.

«Ему тогда,  очевидно, было все равно. Он был занят более интересными проектами. Оставил это, хотя высказывал в письмах недовольство. Я всегда играю авторский вариант. Музыка почти та же самая, но из-за того, что эпизоды выстроены в другом порядке, все сочинение иначе выстраивается. Как мозаика. От того, как положишь кусочки, меняется целое», – поясняет Александр Рудин.

Подлинности или, как теперь модно говорить, аутентичности исполнению добавлял и тот факт, что Александр Рудин играл в этот вечер на виолончели, ранее принадлежавшей другу Чайковского, выдающемуся виолончелисту Анатолию Брандукову.