15.03.2011 | 12:09

Церковные колокола, камерный хор и… новая хореография Начо Дуато

От нового художественного руководителя балетной труппы Михайловского театра в Петербурге ждут чуть ли не революции. И прославленный Начо Дуато, похоже, собирается оправдать эти ожидания. Сегодня в Северной Столице танцовщики выйдут на сцену под звон колоколов и духовные песнопения. Зрители Михайловского театра увидят три одноактных балета знаменитого испанского хореографа, один из которых поставлен специально для этой сцены. Рассказывают «Новости культуры».

 

Эту премьеру в Михайловском ждали все. В балетных кругах гадали - сможет ли традиционная классическая труппа, за два с небольшим месяца овладеть радикальным стилем нового худрука. Вместо оркестра у Дуато – камерный хор и все под колокольный звон.

«Я слышал, как здесь пел хор в «Иудейке». И подумал – а что, если использовать хоровое пение в балете. Потом за кулисами увидел колокола и решил все это объединить, - говорит Начо Дуато. - Получилось мистическое произведение, где поют о боге, об Иисусе. Свет, льющийся сверху, напоминает освещение в соборе».

На премьеру приехал давний партнер Дуато – дирижер Педро Алькальде, тоже испанец. В музыкальной партитуре - фрагмент Берлинской мессы Пярта, молитва Благодарение Господу, и точный текст Всенощной. Семь минут хор поет без сопровождения органа – а капелла.

«Надо найти театры, чтобы спеть, как просит испанец. Он просит без вибрации, все гладко, идеально…и чисто», - говорит главный хормейстер Хора Михайловского театра Владимир Столповских

Колокольную музыку написал Давид Азагра. Он в Петербурге больше десяти лет. Тоже из Испании. С Михайловским работает впервые, но много спектаклей в Маринке. Четыре минуты колокольного звона, делал эксклюзивно.

«Их всего шесть колоколов. Есть колокол из России, из Голландии. Российский колокол имеет более глубокое звучание. И мне нужно было как-то компенсировать это в композиции», - рассказывает композитор.

У каждого церковного колокола свой тон и много обертонов. Но управлять ими не так уж и сложно. Александр Смирнов уже набил руку на этом. «Играется на кулачках, как пианист, играешь на инструменте», - говорит он.

Церковные колокола соединили с концертными – теперь любую музыку с любой ноты можно играть.

У Екатерины Борченко, главной Одетты-Офелии, здесь тоже главная партия. Говорит – после такой пластики ее лебедь стал другим. Здесь она танцует о душе, и для души. На сцене, как в храме, Каждое па определяет музыка, колокола и молитва. Такой разговор с богом у нее впервые, хотя через дорогу Казанский собор – а там она бывает часто.

«Физически спектакль тяжелый. Куски танцую в темноте, и не понимаешь, где находишься, сплошная темнота», - говорит артистка.

Они никогда еще не были так близко – хор и балет. И никогда еще не работали так вслепую. Александра Калинина не видит танцовщиков на сцене, только жесты дирижера.

«Сложность в том, что я хор, а мне нужно петь соло. И тяжелее в том, что нот не видно», - говорит она.

Сам Дуато делает все на ходу. Времени катастрофически не хватает. Быстрый обед в театральном баре и снова в зал. Русский пока не выучил, Говорит, может, после премьеры. В кармане карточка – слово сегодняшнего дня.

Он хоть и сделал новый балет о божественном, но сам Дуато, договориться с богом не может. Ему нравится атмосфера умиротворения и тишины соборов. Он любит духовную музыку. Но даже для него есть Мессы Моцарта и фуги Баха, к которым нельзя прикасаться.

«Я не религиозный человек, но религия вдохновила многих на создание картин, соборов, скульптур. И раз религия способствует тому, что мы получаем такие удивительные произведения искусства, это меня примеряет с ней», - говорит Дуато.

Он живет на сверхвысоких скоростях. Сразу после премьеры в Петербурге, Дуато покажет свои балеты на «Золотой маске» в Москве. И уже репетирует новый спектакль.