16.03.2011 | 19:32

"Привидения" Ибсена – премьера в Малом драматическом театре

В Малом драматическом театре – театре Европы – премьера. Ученик Льва Додина Олег Дмитриев поставил пьесу Генрика Ибсена «Привидения». Семейную драму – излюбленный ибсеновский жанр – режиссер наполнил метафорами и символами, уводящими действие далеко за переделы исследования взаимоотношений в семье. Спектакль поставлен на камерной сцене, пространство которой укрупняет значимость происходящего. Рассказывают «Новости культуры».

Пьеса «Привидения» норвежского драматурга Генрика Ибсена – по сути, семейная драма. О том, что родительские ошибки, как в зеркале, отражаются в поведении детей, и, конечно, о привидениях. Но не тех, которые живут на крыше, а совсем других. У Ибсена это живые люди, которые на самом деле не пытаются жить, а просто существуют в предлагаемых обстоятельствах.

«Читала высказывания святых отцов и прочитала у святого Иеронима такое: "Богу вы покажете либо спасенное дитя, либо раны на своих коленях". Я считаю, что пьеса об этом», – говорит заслуженная артистка России Анжелика Неволина.

Впрочем, зрителям она покажет, скорее, разбитые колени главной героини – фру Алвинг. Хозяйка большого дома, она давно влюблена в местного пастора, но свято хранит память своего мужа-капитана. И так же истово ограждает от большого чувства сына-художника, который всерьез увлекся хорошенькой горничной. Сила материнской любви превратит его в такое же, как и она сама, живое привидение.

«Это целый путь, который мне приходится здесь пройти. Путь некоего познания этого мира. Был Бог, и нет Бога. Была любовь, и нет любви. Была семья, и нет семьи. И все это оказывается сплошным фарсом», – поясняет исполнитель роли Освальда Станислав Никольский.

Мольберт с портретными набросками для героя Станислава Никольского – фактически, поиск собственного лица. Эскизы актер рисовал сам, во время репетиций. Идея с рисунками и центральный образ, который откроется публике только в самом финале, – одна из режиссерских находок. Специально для новой постановки  малую сцену изменили. Незамысловатый реквизит компенсировали обилием зеркал – их вмонтировали в стены. Так, что видны даже мельчайшие эмоции.

«Я это пространство очень люблю, потому что здесь солгать сложнее, чем на большой сцене. Здесь ты почти голый перед зрителями. Если у тебя текут слезы, тогда они текут в зале, и это получается по-настоящему. Спрятаться уже не за что», – рассказывает режиссер-постановщик спектакля Олег Дмитриев.

Для Олега Дмитриева это очередной эксперимент, в котором он стремится исследовать отношения более глубокие, чем просто бытовая драма. Ему интересен нравственный выбор между истиной и идеалами – сродни тому, что стоит перед современным обществом. Именно поэтому, убежден режиссер, норвежская история позапрошлого века зрителям сегодня должна быть понятна и близка.