24.03.2011 | 10:53

"Теорема" Гжегожа Яжины

Особое сочетание эстетизма и социального пафоса – отличительная черта постановок, представленных в программе «Золотой маски» «Польский театр в Москве». Ведущим режиссерам новой Польши удается выполнять главную миссию современного театра - не давать ответов, а правильно ставить вопросы. Своего рода итог московской программы подводит Гжегож Яжина. В основе его спектакля «Теорема», который покажут сегодня на сцене театра имени Моссовета – одноименный фильм Пьера Паоло Пазолини 1968-го года, эпохи европейской «моды» на революционные идеи. Но поляк Яжина вырос в стране, где знают разницу между мечтой о «равенстве и братстве» и ее реализации на практике - и переместил акценты. Рассказывают «Новости культуры».

 

 

Пьер Паоло Пазолини – один из любимых авторов Яжины. Решив сделать спектакль по культовому фильму итальянского режиссера, Яжина поясняет: Пазолини говорил как раз про те перемены, которые происходят сейчас в Польше.

«Пазолини называл это системой благосостояния. Системой, которая уравнивает всех и делает рабами материального благополучия. И в этом процессе исчезают традиционные ценности – культурные, религиозные. Это - то самое, что происходит сейчас в Польше», -рассказывает Яжина.

В элегантной буржуазной гостиной, обставленной по моде 60-х, появляется таинственный гость. Его необычная яркая личность привлекает к себе всех членов семьи. В сыне он открывает талант художника, в дочери – женщину. И даже почтенный фабрикант и политик – глава семьи – вступает с незнакомцем в необъяснимую связь.

Один из лидеров нового поколения польских режиссеров Яжина ироничен, остроумен и непредсказуем. Еще совсем недавно он выбирал для каждого спектакля – новый псевдоним: напротив имени режиссера могло стоять женское имя или просто крестик. Всякий раз он как будто перевоплощается – меняет режиссерский почерк. И все-таки общие точки есть в каждой его работе. Театр Яжины эстетичен и как-то тактичен. В отличие от очень многих современных польских режиссеров, он не эпатирует, не тревожит воображение публики обнаженными телами, сценами насилия, часовыми монологами. То, что делает Яжина, быть может, ближе всего к привычному русскому образу театра. Он проникает под кожу – аккуратно, осторожно, глубоко.

«Все предельно эстетизировано. Каждое движение артиста ты немножко воспринимаешь как ну почти как какую-то прекрасную хореографию, которая при этом не перестает быть драматическим психологическим театром. Вот если себе такое возможно вообразить, то это будут Гжегож Яжина», - говорит критик Марина Давыдова.

С нынешней актерской командой Яжина работает уже больше 10 лет. На роль загадочного гостя назначил актера Себастьяна Павляка. По странному совпадению в спектакле Майи Клечевской «Вавилон», показанном в Москве чуть раньше, Павляк играл Иисуса Христа.

«Мы много импровизировали на репетициях. Яжина не хотел закреплять образ гостя. Самое главное в моем герое – это его энергетика, которая переворачивает жизни. Гость – это такая энергия, которая заставляет людей сбросить панцири и измениться навсегда», - рассказывает актер.

Импровизировать в спектакле приходится и Яну Энглерту, исполнителю роли отца благополучного семейства. В начале действия его герой отвечает на вопросы из зала. Он уверен, жизнь можно разложить на точные вопросы и правильные ответы. Энглерт признается – в Польше вопросы из зала обращены больше к нему лично, на гастролях в других странах – к его персонажу. А это куда интереснее и труднее. Если быстро придумать ответ не удается, Энглерт отвечает беспроигрышно.

«Такой ответ, который может спасать себя – извините, но я ничего не понял из вашего вопроса», - говорит актер.

Ян Энглерт – личность в Польше известная. Художественный руководитель Национального театра Варшавы, актер, режиссер старшего поколения, он признается – был счастлив, когда Яжина позвал его в свой спектакль.
«Это был шаг очень – это азарт был с моей стороны. Я был очень счастлив, что я взял это и эту рулетку я победил, - рассказывает Энглерт. - Я шуткую, потому что он – я мог бы быть отцом его – но когда познакомился с ним еще раньше, когда первые шаги его в театре, я шутился, что я Сальери, а он – Моцарт. И это правда».

В финале «Теоремы» таинственный гость исчезает – так же неожиданно, как появился. Уверенные ответы потеряны навсегда, а вопросов стало гораздо больше. И они уже не про судьбу новой Польши – они про жизнь любого и каждого.

Все материалы о фестивале «Золотая маска»>>>