03.07.2015 | 10:57

90 лет назад родился режиссер Анатолий Эфрос

Сегодня исполняется 90 лет со дня рождения режиссёра Анатолия Эфроса – мастера психологического театра, нюансов и полутонов. Его спектакли были воздушными, прозрачными и, в то же время, злободневными. Они по-новому открывали зрителям произведения, знакомые ещё со школьной скамьи.

«Своего» театра у Эфроса долго не было. Когда же он, наконец, получил его, театр оказался для него чужим. А свое назначение на должность главного режиссёра Театра на Таганке, которое вызвало скандал, Эфрос так и не смог пережить.

«Спектакль может быть живым или неживым», – говорил Анатолий Эфрос. Коллеги по цеху, молодые режиссеры гадали: где тот набор приемов, где методика, с помощью которой возникает поэтическое, невесомое, парящее зрелище? Среди них был и ученик Товстоногова Кама Гинкас, который так рассказывает о работе Эфроса: «Скажем грубо, если Георгий Александрович [Товстоногов] занимался плотью, болезнями плоти, социальными болезнями, реальными болезнями повседневности, с которыми сталкивается человек, то Анатолий Васильевич тоже занимался болью, и мы ее ощущали. Но у него, я бы сказал, болел воздух. Понимаете? Воздух болел вокруг человека. И человек внутри него».

У Эфроса в каждом спектакле, будь то «Ромео и Джульетта» Шекспира, «Женитьба» Гоголя, «Месяц в деревне» Тургенева или «Дон Жуан» Мольера, – история человека страдающего, рефлексирующего, пытающегося осознать, кто он и зачем живет. «Режиссер всегда точно знал, что он хочет сказать и какими средствами этого добиться», – говорит сын Анатолия Эфроса Дмитрий Крымов, который был художником некоторых спектаклей своего отца.

«Он был таким нежным диктатором. Он очень знал, что ему нужно, и увернуться от этого было практически невозможно. От этого уворачивался, может быть, Боровский, Левенталь – мэтры сценографии, которые с ним работали. Но я не мог увернуться, и мне это доставляло дикие мучения. Но это колоссальная школа, потому что режиссер должен знать, что он хочет».

Актеры обожали Эфроса, публика им восторгалась, а власть терпела. Он оставался аполитичным, меняя Центральный детский театр на «Ленком», откуда его сослали на Малую Бронную. Но живые спектакли Эфроса задевали болевые точки, что раздражало чиновников. «Три сестры» запретили за «искажение классики», официальная пресса топтала «Дорогу», а «Ромео и Джульетту» сдавали семь раз. Но настоящей трагедией для Эфроса стал переход с Малой Бронной на Таганку, где труппа его не приняла, несмотря на то, что режиссер был человеком неконфликтным.

«Наблюдая, как я однажды сорвался, он говорит: "Ты знаешь, нужно ругаться в театре очень редко, при этом соблюдая два условия: если ты ввязываешься в ссору, нужно побеждать и на следующее утро приходить, все забыв"», - вспоминает Дмитрий Крымов.

Аполитичный, занимающийся чистым искусством, Анатолий Эфрос был чужим среди своих, абсолютно ненужным власти. А тайны его хрупкой и нежной режиссуры остались нераскрытыми по сей день.

К 90-летию со дня рождения выдающегося режиссера, смотрите на нашем канале завтра в 15:40 документальный фильм «Анатолий Эфрос».

Новости культуры 

Читайте также:

К 90-летию со дня рождения Анатолия Эфроса