14.05.2015 | 15:10

В Театре Станиславского - премьера оперы "Медея"

Сегодня в Музыкальном Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко - премьера. Опера «Медея» Луиджи Керубини - одного из основоположников Парижской консерватории. Несмотря на высокую оценку критики и признание зрителей,  после премьеры в 1797 году, она на долгие годы была забыта. Второе рождение «Медея» получила в 1953-м, когда заглавную партию спела великая Мария Каллас. Теперь этот вызов принимает Хибла Герзмава. 

Опера «Медея» - настоящий раритет. В России ставилась лишь однажды, в Самаре в 1982 году, и вот теперь, спустя три с лишним десятилетия, первое исполнение в Москве.

Редкое обращение к опере объясняют тем, что сложно найти исполнительницу, которая осилит партию Медеи и в вокальном плане, и в драматическом. В Театре Станиславского и Немировича Данченко решили – у них есть такая солистка - Хибла Герзмава.

 «Мне хотелось сделать это для Хиблы, она сильная личность, и тенора есть замечательные, басы», - отметил режиссер-постановщик, народный артист России Александр Титель.

Когда Хибле Герзмаве предложили заглавную партию оперы, она, изучив и греческие мифы, и записи оперы, где пела Мария Каллас, решила - будет создавать свою Медею. Свой образ женщины, которая умеет безумно любить, ненавидеть, а из мести может убить даже собственных детей.

«Она, может быть, невероятно грубой, сильной, она - тигрица, волчица, она - разная, изначально мне было сложновато, но, наверное, это можно совместить и жить с этими качествами, имея внутри одну женщину», - объясняет солистка оперной труппы Музыкального театра имени Саниславского и Немировича-Данченко, народная артистка России Хибла Герзмава.

Герои и масштаб трагедии - из греческой мифологии, а вот действие перенесено в двадцатые – тридцатые годы прошлого века. Пляжные костюмы, купальщицы, словно из кинофильмов тех лет. Музыка, написанная композитором Луиджи Керубини в XVIII веке, балансирует на грани барокко и джаза.

«Это ансамбль, который на сцене играет музыку Керубини, ни одной лишней ноты, то, что написал Керубини с легкой маленькой импровизацией», - отмечает дирижёр, музыкальный руководитель постановки Феликс Коробов.

В роли мужа Медеи - аргонавта Ясона - солист Николай Ерохин. К военной форме и сапогам уже привык.

«Форма, видите, итальянско-греческая – это Муссолини и подобная. Мне очень близки - и галифе, и сапоги, и военная форма не первый раз, точнее ощущение себя военным», - признается солист оперной труппы Музыкального театра имени Саниславского и Немировича-Данченко Николай Ерохин.

На сцене - огромные тетраподы. Такие берегозащитные сооружения художник Владимир Арефьев увидел в Японии лет 15 назад. И теперь, работая над спектаклем «Медея», решил: это идеальные декорации – защищающие и агрессивные одновременно. Даже вблизи кажется, что они сделаны из бетона. Хотя здесь, конечно, свои театральные хитрости.

«Это набор разных материалов, начиная от пластика и кончая гречневой крупой, овсянкой, мы использовали все, что может дать впечатление этого бетонного, изъеденного временем, волнами, ветрами бетонного тетрапода», - объясняет художник-постановщик, народный художник России Владимир Арефьев.

Солисты признаются – материал сложен настолько, что им нужно время, чтобы привыкнуть.

«Через год партия впоется и будет мягкой глиной, из которой можно будет все, что угодно, делать, как я люблю, потом, через некоторое время, наверное, это будет более уютный спектакль для меня, а сегодня трясутся ноги и руки», - утверждает Хибла Герзмава.

И от этого волнения на сцене - еще сильнее и ярче накал страстей. 

Новости культуры

Читайте также:

Александр Титель на "Худсовете". 14 мая 2015 года

Зрители и критики покорены оперой "Медея" в Театре Станиславского