13.04.2011 | 10:21

Шоковая терапия для современного зрителя

«Шок». Так столичная критика оценила работу провинциального театра, представленную в одной из самых престижных номинаций XVII «Золотой маски». На звание «лучшего драматического спектакля большой формы» претендует «Екатерина Ивановна» Ярославского театра драмы имени Волкова. Режиссер Евгений Марчелли называет постановку просто – «драма с разрывом». Сценическая история самой сложной пьесы Леонида Андреева, действительно, не менее драматична, чем судьбы ее героев. Премьера 1912-го года – в самом Художественном театре – провалилась. Примеры последующих постановок за весь минувший век можно пересчитать по пальцам. В версии Марчелли есть и протест против современного общества потребления, и трагедия вечного непонимания между мужчиной и женщиной. Рассказывают «Новости культуры».

 

 

Неожиданно, когда в зале еще даже не выключен свет, и зрители только-только готовятся, этот спектакль уже – оглушает, выстрелы, один за другим, из одной кулисы в другую, проносится та, которую сначала сам муж называет недотрога Екатерина Ивановна, но уже скоро для многих мужчин она будет просто Катя.
Женщина, обвиненная мужем в измене, измены не совершавшая, его выстрелами даже не раненая, но ставшая словно мертвой – морально, изменит и с первым и с каждым попавшимся, но кем - из когда-то нежной и идеальной станет – вульгарной, порочной или она все-таки жертва. Петербуржская актриса Анастасия Светлова, в черном, потом в белом, в простыне, и наконец – несколько раз будет на сцене полностью обнаженной.

«В этом спектакле мне кажется это абсолютная необходимость для того, чтобы очень крупно показать насколько женщина перестает быть для окружающих женщиной, то есть есть некое что-то, это, то есть бездушное, неинтересное, не женщина вовсе, а вещь», - говорит актриса.

Сцена выдвинута в зал, семейная драма разыгрывается не просто на глазах, а будто среди самих зрителей – вопросы, понятные каждому, что ищут в любви мужчина и женщина, что для каждого значит семья, и почему друг для друга они все равно что - с другой планеты. И как, главный герой, хотевший убить только из одного подозрения, потом сам накрасит Екатерине Ивановне губы, наденет чулки, отправив в очередное путешествие.

«Скажу так, больше всего меня интересует, до чего может дойти градус мужской ревности. Насколько человек может застрять в нем и не может выпутаться, несмотря на то, что уже не совсем верит в то, что он придумал, насколько это сопрягается с моим пониманием, с моим смыслом и с моей возможностью ревновать любимую женщину. Это меня больше всего волновало, тревожило и иногда даже напрягало», - говорит актер Владимир Майзингер.

Стол – как символ семьи и уюта, белая стена – с самого начала герои перед ней как перед чем-то неразрешимым, стена потом станет черной, когда разрушится семья, и вовсе появятся красные кабинеты и зеленый рояль – не просто агрессивные, цвета – раздражающие, а зрители к этому времени уже и так на пределе. В Ярославле многие не выдерживали, уходили из зала, не дождавшись финала, спектакль назвали непристойным и пошлым, героиню не приняли. Режиссер Евгений Марчелли ею, напротив, словно любуется, ее на все сто процентов оправдывает.

«В истории уничтожения красоты, потому что она все-таки идеал или символ женской красоты, в истории уничтожения виноват, на мой взгляд, мужчина. Он не может отнестись спокойно к женской красоте, даже не только внешней, он должен этим овладеть, а потом уничтожить, чтобы никто не смог больше этим владеть», - говорит режиссер.

Битвы вокруг Екатерины Ивановны шли уже в начале ХХ века. Поставивший ее Немирович-Данченко называл пьесу колючей, в письме автору Леониду Андрееву надеялся, что публика все таки не выцарапает друг другу глаза. Героиню одни обвиняли, другие защищали – мимо такого произведения, конечно, не мог пройти театральный провокатор Евгений Марчелли.

Все материалы о фестивале «Золотая маска»>>>